Я проверил, здесь все честно. Она сама ездила в ту контору и лично оформляла все бумаги. Потому и говорю, она все предчувствовала и поспешила привести дела в порядок.

— Предчувствовала и не сказала, — чуть всхлипнув, прошептал Гриша.

— Они никому ничего не сказала, — понимающе кивнул Петр Ефимович. — Сам уже который час маюсь, пытаясь понять, почему. В общем, забирай и начинай владеть. Дам один совет. Поброди по дому, посмотри внимательно. Герцогиня была женщиной умной и дальновидной. Наверняка в доме несколько тайников имеется. И просьба есть одна. Там прислугой мои люди. Из тех, кто служить больше по разным причинам не может, а идти им некуда. Не гони. Они тебе за кров и хлеб верой и правдой служить будут. Ну, и если вдруг сильно потребуется, может, попрошу тебя в доме спрятать кого от лишних глаз. Вещи ее не выкидывай. Разберешь, я людей пришлю, к нам на склад приберем. Она женщина со вкусом была, — еле слышно закончил капитан.

— А я всегда думал, что дом этот службе вашей принадлежит, — взяв себя в руки, ответил парень.

— Нет. Там только в прислуге мои люди. Как только у нее деньги серьезные появились, она тот дом через несколько подставных лиц на себя оформила. Говорила, что бездомная женщина похожа на бездомную кошку. Становится жалкой и потерянной.

Взяв со стола завещание, Гриша пробежал взглядом по строчкам и, положив его обратно, вздохнул:

— Не могу я все это принять. Не достоин. Не спас. Я даже имени ее не знал.

— Заткнись! — рявкнул Залесский так, что даже блюдце с лимоном подпрыгнуло. — Это ее решение, и не тебе его оспаривать. Ты все сделал, чтобы спасти ее. Я знаю. Видел, что там было. А звали ее, — успокаиваясь и понижая голос, сказал капитан: — Яна. В переводе с древнееврейского — богом данная. И еще тебе скажу. Руку, на которой у нее твой перстень был, так разжать и не смогли. Кулачок сжала, прижала его к сердцу, так и отошла. И если ты посмеешь от ее дара отказаться, сам тебя прокляну. Все сделаю, чтобы в делах у тебя проблемы были, раз морду тебе набить не могу.

— Вы еще уволить пообещайте, — грустно усмехнулся Гриша.

— Я не шучу, — упрямо качнул капитан головой. — Раз уж так сложилось, то придется мне использовать в деле то, что остается. А ради дела я, сам знаешь, на всё пойду.

— Добре, Петр Ефимович, все сделаю, — вздохнул Гриша. — Только вы мне корабль тот покажите.

— Зачем?

— Доделать хочу, что начал.

— Пока он в наших границах, трогать его нельзя. Корабль тот зафрахтован, и то, что произошло, к команде не относится. Официально. Так что и брать их не за что.

— Значит, придется сделать так, чтобы он за границей утонул.

— Ты что задумал, душегуб?

— Есть одна идея. Недаром же я на инженера учиться собрался.

— Что нужно? — помолчав, уточнил капитан, который и сам мечтал посчитаться.