Проселок был старым, едва наезженным, и растрясти раненую здесь было проще пареной репы. Едва дождавшись, когда подковы лошадей зацокают по мостовой, парень встряхнул поводьями, и пролетка прибавила ходу. Несколько раз Герцогиня тихо стонала, и Гриша, то и дело оглядывавшийся на нее, только тихо радовался:

— Жива, — и снова подхлестывал лошадь.

К знакомому особняку они подъехали спустя почти час. Подхватив женщину на руки, Гриша взбежал на крыльцо и, недолго думая, грохнул сапогом в дверь. Сонный слуга, попытавшийся что-то возразить не открывая, был приведен в чувство обещанием стрельбы прямо через дверь. Сообразив, что дело нешуточное, он впустил Гришу и, разглядев его ношу, сразу указал нужное направление, сообщив:

— Операционная вон там. Сейчас доктора позову.

Внеся Герцогиню в операционную, Гриша осторожно положил ее на хирургический стол и, чуть подумав, аккуратно прижал пальцы к становой жиле. Пульс, пусть и слабый, был. Вошедший доктор, сразу узнав парня, молча подошел к столу и, привычным движением избавив женщину от повязок, только головой покачал. Чтобы облегчить ему работу, Гриша быстро описал положение, при котором была получена рана, и врач, одобрительно кивнув, коротко приказал:

— Я вас понял, юноша. А теперь покиньте операционную. Дальше моя работа. И вообще, делать вам тут больше нечего. Отправляйтесь домой, или куда там вам надо. Обо всех результатах я сам сообщу господину Залесскому.

Понимая, что спорить сейчас только время у врача отнимать, Гриша покорно поплелся к выходу. Выйдя на улицу, он снова сел на козлы пролетки и, разобрав поводья, еле слышно выдохнул, вскинув лицо к небесам:

— Господи, помоги ей.

Потом, взяв себя в руки, парень развернул пролетку и отправился к зданию жандармского отдела. Дежурный, по долгу службы знавший, кто это такой и что вообще случилось, без возражений пропустил парня и, вздохнув, тихо сообщил:

— Нет никого. Его превосходительство приказал телефонировать, как только новости будут. Тебя соединить?

— Давай, — устало кивнул Гриша.

Солдат быстро покрутил ручку вызова и, дождавшись ответа капитана, молча протянул трубку Грише.

— Петр Ефимович, это я. Я вытащил ее, но она ранена. У вашего врача на операции, — негромко сказал Гриша и, не дожидаясь ответа, отдал трубку дежурному.

* * *"

"Трое суток после описанных выше событий Григорий бродил по дому словно потерянный, но при этом не отходя далеко от кабинета Зои Степановны, где стоял телефонный аппарат. Вернувшийся из поездки по Уралу Николай Степанович, узнав, что в ликвидации угрозы его семье парень принимал самое активное участие, примчался к сестре и заставил Гришу подробно рассказать всю историю от начала и до конца.