Быстро пройдя в кабинет так называемого отца, она с размаху плюхнулась в кресло и, проигнорировав возмущенный взгляд купца, заявила:

— Готовьтесь трясти мошной, почтенный. Наш юный друг собрался продавать ножны от старинной сабли.

— А почему не всю саблю? — не понял купец.

— Да потому, что он казак и с саблей булатной стали не расстанется. Ее можно забрать только в одном случае. Убив его.

— И в чем проблема? — хмыкнул купец, используя иностранную фразу."

"— Собираетесь устроить войну посреди столицы? — фыркнула девушка. — Забыли, как он четверых ваших работничков по кустам размазал? Нет уж.

На этот раз будем делать так, как я скажу. Никаких драк, никаких грабежей и вообще никакого криминала. Мейстер всего этого не любит. Тем более у нас есть официальный повод приобрести нужное открыто. Или вам стало жалко чужих денег?

— Чего это чужих? — фальшиво возмутился купец.

— Хотите, чтобы я вам напомнила, с чьей помощью вы организовали торговлю в метрополии? Или я должна сообщить мейстеру, что вы отказываетесь выполнять мои указания? Помните, чем это грозит?

— Не надо. Помню, — буркнул купец, разом сдувшись. — Но сколько он потребует?

— Пока не знаю.

Но через три дня все станет известно. А теперь вылезайте из-за стола. Мне нужно написать несколько писем, — скомандовала девушка, решительным жестом указывая ему на дверь.

Буркнув что-то неразборчивое себе в бороду, купец выбрался из-за стола и не спеша направился к дверям. Быстро усевшись на его место, Настя подвинула к себе чернильный прибор и, проверив перо в ручке, выхватила из стопки лист бумаги. Быстро написав короткое письмо, она запечатала конверт своей личной печатью. Перстень, на котором была эта печать, она носила в потайном кармане юбки.

Вызвав колокольчиком своего слугу, она передала ему конверт, приказав обязательно дождаться ответа от адресата. Коротко поклонившись, слуга исчез. Откинувшись в кресле, Настя задумчиво покосилась на большой гроссбух, который перед ее приходом изучал купец, и, подвинув его к себе, быстро пробежалась глазами по строчкам.

— Ну наглец! — восхищенно покачала она головой, вскакивая из кресла. — У самого товара почти на три миллиона, а он мне тут сиротой прикидывается.

Выскочив из кабинета, девушка вихрем пронеслась по дому и, найдя купца в столовой, где он с удовольствием перекусывал, чем бог послал, перед обедом, с порога зашипела, словно рассерженная гадюка:

— Слушай меня внимательно, жирный боров.

Ты немедленно приготовишь двести тысяч рублей ассигнациями и еще столько же в золотых червонцах. И не дай тебе бог попытаться сунуть туда хоть одну фальшивку. Лично с тебя шкуру сдеру. Сорвешь мне дело, считай себя покойником.

— Сколько?! — переспросил купец, едва не подавившись очередным куском.

— Ты слышал.