Если они и вправду решат засаду на меня устроить, сколько рыл вам для допроса оставить надо?

— Ну, э-э, как получится, — растерянно протянул капитан. — Как говорится, чем больше, тем лучше.

— А если они не совсем целые будут?

— Это как? Кусками, что ли? — окончательно растерялся офицер.

— Нет. Ну, если я им там случайно руки-ноги поломаю или челюсть набок сверну. Ну, или если просто рана стреляная будет.

— Это сколько угодно. Главное, чтобы говорить могли, — сообразив, о чем идет речь, отмахнулся капитан.

— Говорить смогут. Это я обещаю, — решительно кивнул Гриша.

— Ты сейчас серьезно говорил? — помолчав, тихо спросил капитан.

— Я в деле шутить не умею.

— То есть ты готов вот так, один, залезть по уши в засаду, зная, что тебя там убивать будут, и спрашиваешь, сколько пленных мне нужно?

— Я ваше благородие, родовой казак и потомственный пластун. Так что кто кого убивать будет, это еще посмотреть надо, — отозвался Григорий с таким достоинством, что капитан невольно проникся его уверенностью.

— Ну, бог в помощь, — вздохнул он и, поднявшись, вышел."

"Не спеша допив вторую кружку чая, Гриша оглянулся в поисках полового, и тот, возникнув непонятно откуда, вежливо склонившись к столу, спросил:

— Чего изволите, сударь?

— Сколько я должен, любезный? — вежливо спросил парень.

— Не извольте беспокоиться. Уплачено, — улыбнулся половой.

— Благодарствую. А пирожные у вас и вправду вкусные, — ответил Гриша, вкладывая ему в ладонь полтину.

— Премного благодарен, сударь, — снова поклонился половой. — Ждем вас завтра, в полдень.

— Обязательно буду, — кивнул Гриша и не спеша вышел на улицу.

Денек обещал быть чудесным, и настроение у него заметно улучшилось.

Теперь, когда все непонятности и странности разъяснились, парень четко понимал, что должен делать дальше. Да и предложение капитана о службе инструктором тоже прибавило ему настроения. Как ни крути, а иметь еще один документ, подобный тому, что вручил ему генерал Келлер, будет совсем не лишним.

* * *Вечер того дня Гриша ждал так, словно от этого зависела его жизнь. Будучи парнем взрослым, наблюдательным и всю сознательную жизнь прожившим в сельской местности, он прекрасно знал, что именно происходит между мужчиной и женщиной, как понимал и техническую часть всего этого действа.

Не знал он только одного. От чего парни постарше так яро кидались к реке, когда девки шли купаться, и отчего в его собственном теле начинает бушевать такой огонь, стоит только ему подумать о чем-то подобном.

Вот так, в состоянии мрачной задумчивости, он и провел весь день. Даже князь, заметив его состояние, поинтересовался, все ли у него в порядке. Кое-как отговорившись, Гриша взял себя в руки и, дождавшись наступления урочного времени, поспешил в кофейню.