— Это я сама подпругу отпустила, — ответила девушка. — Хотела немного одна в тишине погулять, а тут эти. Ласточку напугали и на меня набросились. Морды каторжные.

— Зря вы в такую глухомань одна пошли, — качнул головой Гриша. — Лучше уж в сторону Красного Села ехать. Там за Горелово и лес почище, и народ спокойнее.

— А я вообще люблю в незнакомые места кататься. Но тут вы, похоже, правы. Сюда ездить я больше не стану. А вы тут как оказались? По службе?

— Можно и так сказать, — усмехнулся Гриша.

— Вы настоящий казак? — тут же последовал вопрос.

— Родовой, — кивнул парень, накидывая на кобылу потник.

— А где вы научились так плетью орудовать?

— Это не плеть. Это нагайка. А для казака это тоже оружие.

— А как вас зовут, спаситель? — вдруг кокетливо улыбнулась девушка.

— Григорий Серко. А вас?

— Анастасия Меньшова. Дочь купца первой гильдии Михаила Меньшова.

— О как! А чего ж тогда верхом, а не в автомобиле? — иронично спросил парень.

— Я лошадей больше люблю, чем эти керогазы, — сморщила девушка нос. — Да и на прогулке можно одной побыть. А в машине всегда водитель рядом. А значит, всегда будет кому отцу доложить, где была.

— Доехали до парка, и гуляйте одна в свое удовольствие. Что мешает? — пожал Гриша плечами, не понимая такой страсти к диким местам.

— Странный вы, Григорий, но интересный, — высказалась Настя, спрыгивая с коня.

* * *Вопросы сыпались из нее, словно горох из худой торбы, но Гриша с едва заметной улыбкой, отвечая на них двумя-тремя словами, просто тихо любовался девушкой, даже не задумываясь о том, что именно она спрашивает. Грач, вышагивая рядом с каурой Ласточкой, игриво выгибал шею и то и дело покусывал попутчицу за гриву.

Кобылка фыркала и трясла головой, но не делала попыток отступить в сторону, что ясно показывало, ухаживания вороного ей нравятся.

Повесив повод на луку седла, Гриша сел боком, развернувшись к девушке всем телом. Глянув на его позу, Настя сморщила носик и, не удержавшись, рассмеялась, но тут же схватилась ладошкой за челюсть:

— Ой, не смеши. Больно.

— А чего тут смешного? — не понял Гриша, быстро осматривая себя.

— Я подумала, что будет, если твой Грач вдруг на дыбы встанет. Всю пыль с дороги соберешь.

— Зачем? Спрыгну, да и все, — отмахнулся парень.

— Ах да, ты же родовой казак. В седле родился, в седле женился и в седле помер. И так из поколения в поколение и от отца к сыну.

В голосе девушки явно прозвучала издевка. Эта фраза стала для парня словно ушат ледяной воды. Он легко мог простить насмешку над собой, шутку над местом, где родился, но не обратить внимания на издевку над родом не мог. Желтые глаза парня сверкнули, словно полированный янтарь на солнце, и он, снова сев как положено, негромко ответил:

— Доля казацкая в седле умереть. За землю свою.