— Откуда знаешь, ты же не пробовал, — быстро нашелся нахаленок.

— Вижу. И помню, как ты ведро с водой тащишь. Если хочешь правильно оружие в руках научиться держать, руки тренируй.

— А как?

— Вон, кирпичи под стенкой видишь?

— Ага.

— Берешь по одному в каждую руку и держишь их перед собой на вытянутых руках. Только не вместе, а в каждую руку по кирпичу. Когда сможешь удержать их так четверть часа, дам карабин. А когда сможете по полчаса кирпичи держать, стрелять научу.

— А не врешь? — помолчав, очень серьезно спросил старший брат, явный заводила в этой компании.

— Вот те крест, — без улыбки ответил Гриша, размашисто перекрестившись. — Только помните. Через силу камни тягать не надо. Устал, передохни. Передохнул, сначала начинай. Тело постепенно тренировать надо. И мамке помогать не ленитесь. Тяжело ей одной горшки таскать. А горшки тяжелые. Так что и ей поможете, и сами тренироваться будете. Поняли?

— Ага.

Братья, подхватив кирпичи, скрылись в дальнем конце садика, подальше от всевидящего ока матери. Но как оказалось, все было напрасно. Едва они исчезли в кустах, как из дверей вышла кухарка и, подойдя к коновязи, сказала, сложив руки под передником:

— Гришенька, зачем ты им оружие пообещал дать? Дети ведь.

— Я, Марфа Ивановна, чуть старше них был, когда в первый раз из карабина стрелял. А шашку отцовскую так вообще сопливому в руки дали. Не оружие убивает, человек. Помнишь, как гайдуки на нас напали?

— Такую страсть забудешь, — охнула кухарка, перекрестившись."

"— Мальчишки вырастут, а мужчина должен свою семью защищать уметь. Не бойтесь, Марфа Ивановна. Лучше пусть у меня учатся, чем еще где. Я их правильно обучу.

Как меня учили.

— Так ведь научатся, и сами хватать надумают, — не сдавалась женщина. — А там и до беды не далеко.

— Думаете, сейчас не пробуют хватать? — рассмеялся Гриша. — Два раза отбирал уже. А хватают, потому как уважения к оружию нет. Разумения, как оно правильно, не хватает. А научатся, настреляются, и желания не будет.

— Бог тебе судья, Гришенька. Ты человек служивый, знаешь, что делаешь, — нехотя согласилась мать.

— Не будет беды, Марфа Ивановна. Обещаю, — ответил парень.

Зоя Степановна выпорхнула из дома в изящной амазонке и кокетливой шляпке, сдвинутой набок.

Водитель уже подогнал машину в задней двери, и графиня грациозно скользнула в машину. Следовавший за ней слуга поставил на сиденье рядом с ней большую корзинку, прикрытую вышитым полотенцем, и Зоя, выглянув в окно, скомандовала:

— Гриша, поезжай вперед, а мы за тобой.

— Добре, — кивнул казак и одним движением взлетел в седло, не касаясь ногой стремени.

Дворник быстро распахнул ворота, и Гриша, чуть тронув бока жеребца коленями, направил его в подворотню.