Каково это подойти к нему ближе, коснуться огрубевшей толстой кожи, а потом, не помня себя от страха, умчаться прочь? А если ветка под ногой, а если какой-то едва слышимый звук?

— Сумасшедшие развлечения, — покачала я головой.

— Да, у них свои способы пощекотать нервы… Сейчас черные носороги тоже на грани исчезновения. Глубокий сон не только отличное развлечение для детишек. Для охотников тоже. Главное хорошо прицелиться, один меткий выстрел и носорог — труп.

Я вздрогнула, когда он выстрелил по спящей туше, сложив пальцы пистолетом. При этом скользнула взглядом по кожаному ремню через спину и кобуре на поясе.

Как только мы вышли за пределы лагеря, Ник вооружился.

Он так органично смотрелся с оружием, в походной одежде и рюкзаком за плечами, с прищуренными от солнца глазами и бронзовой от загара коже, что я просто не представляла, как когда-то могла думать иначе. Я уже и не помнила, каким он был в костюме или белой рубашке с запонками. Только чувствовала, что именно сейчас он настоящий. Среди бескрайних красных земель, один на один с природой, он был в своей стихии.

— Ты когда-нибудь убивал?

— Однажды.

Я сопоставила все, что знала о нем, и ахнула:

— Та шкура белого медведя в твоей квартире?! А ведь я когда Адам сказал, что ты его сам застрелил, я сразу подумала, что мы никогда не будем друзьями, — Одинцов усмехнулся. — Прости, я решила, что ты охотник. Теперь знаю, что ты не стал бы убивать зверя ради чувства собственного величия. Так что же произошло?"

"— Мы тогда наблюдали за тиграми на севере. Нас пригласил один из местных чиновников к себе. Он был очень богатым человеком, один из нефтяных магнатов. И очень гордился тем, что спас и приручил медвежонка, на которого наткнулся во время одной из охотничьих вылазок.

Он был уверен, что медведь не причинит ему вреда. В его глазах мишка был ручной, ласковый, танцевал на задних лапах для гостей. Эдакая плюшевая игрушка в триста килограмм дикой силы. Он и для нас танцевал, выпрашивал сладости, а потом… Никто так и не понял, что произошло. Медведь просто напал на хозяина, разодрал ему грудную клетку, а потом… Я выстрелил. Зверь остается зверем, и что сработает спусковым механизмом, который запустит врожденные реакции, запрограммированные на убийство, никто не знает. Я забрал шкуру с собой, чтобы никогда не забывать о том, что некоторые вещи нам не дано изменить.

Глава 27. Одинцов

Некоторые вещи нам не дано изменить.

Брошенная фраза, которая касается целиком моего прошлого и отношений с женой, теперь постоянно отдается в ушах на протяжении всего перехода. Даже когда остальные уже выдохлись, Саша все равно улыбается.

В походах я обычно берег дыхание, предпочитая молчать. Да и вообще я не сильно разговорчивый, но с ней — все иначе.