И впиваюсь зубами в бронзовую кожу, когда он оттягивает резинку моих пижамных штанов.

Вжимаюсь в его неоспоримое желание и немного шире развожу ноги, но Одинцов не торопится. Гладит меня поверх трусиков, которые и так насквозь промокли, не скрывая моего неоспоримого желания.

— Так что там… С этим? — хриплый голос опаляет шею. — Я все правильно делаю?

Киваю, а он пальцами отводит трусики в сторону. И я замираю. Если он не коснется меня, я просто умру.

— А так?

Он касается пальцами, обводит, все еще дразнит, но одновременно с этим рефлекторно ударяет бедрами. Я вжимаюсь спиной в горячее тело, растворяясь в его объятиях, порочных и терпких ароматах желания, о которых теперь всегда будут напоминать бергамот с лимоном.

Его пальцы перебирают, изучают. Мои глаза закатываются, но потом он идет дальше — насаживает меня сразу на два пальца, и я дергаюсь всем телом. А он шипит из-за того, что я чересчур сильно вонзаюсь зубами в его предплечье. А может, ему все-таки стыдно за то, что он причинил мне боль.

— Черт!..

Он оставляет только один палец, и двигает им куда медленнее, и я снова теряюсь. Отдаюсь пожару, который приходит на смену боли и охватывает низ живота.

Темное пламя отключает сознание, оставляя только потребность подчиняться его рукам и желаниям. Царапаю и кусаю его руки, а после снова слишком громко начинаю стонать и другой его палец оказывается в моем рту. Исступленно обсасываю и облизываю, умирая от желания целоваться. Но Одинцов не идет на уступки даже, когда переворачивает меня на спину, просит приподнять бедра и стягивает с меня штаны вместе с бельем.

Приподнявшись на локте, замирает на миг, глядя на крохотный треугольник волос.

— Рыжая, — удивленно шепчет он и возвращает свой взгляд к моим платиновым волосам.

— А зачем красилась?...

Я не готова говорить сейчас об этом. И вряд ли когда-нибудь вообще буду обсуждать эту тему с ним, просто теперь он знает обо мне немного больше. Выгибаюсь и целую его, пользуясь замешательством. Я абсолютно раздета, а он все еще в джинсах.

Он стонет мне в губы, когда я выгибаюсь и веду руками по его возбуждению через одежду. Пальцами царапаю заклепки и тяну на себя язычок молнии.

Я хочу его так сильно, как никого не хотела. Никогда. Два его пальца теперь легко проникают в меня, когда я шире раздвигаю для него бедра.

Но он все равно не торопится, хоть и тянется к презервативу. Оставаясь у меня между ног, он заворожено сморит на движения собственных рук и как меня выгибает от этой ласки. Словно не верит, что мне на самом деле может быть так хорошо именно с ним.

Перед глазами темнеет, когда он наклоняется и, не убирая пальцев, проводит языком сверху вниз, а после прижимается губами.

— Пожалуйста… — меня трясет.

Без сомнения, он прекрасно понимает, что держит меня на самом краю.