Я чуть не бросилась ему на шею при всех и не расцеловала. Вдруг ему не понравилось бы такое проявление чувств? Может, он не хочет, чтобы академик знал?

— С возвращением, Александра, — улыбается мне Валерий Бенедиктович. — Понравилось в экспедиции?

— Очень, — тихо отвечаю я.

— Это хорошо. Тут Николай Евгеньевич тебя обыскался, сказал, срочное к тебе дело. Уважаемый человек, привык, что перед ними все двери раскрываются.

— … А оказалось, не все, — заканчивает за него Одинцов.

— Без пропусков не пускаю, — шаркая ногами, Самуил Яковлевич, возвращается на свой пост, откуда громче добавляет: — Никого!

— Ну раз вы нашли уже нашу студентку, я вас оставлю.

Академик уходит, а я перевожу взгляд на Одинцова. Он сверлит меня хмурыми сапфирами.

— И почему ты попросила Гришу привезти тебя в общежитие?

— Вообще-то я здесь живу.

— А я даже не могу навещать тебя без пропуска и вне часов визита?

— Такие правила, — отвечаю я.

— И даже не могу подняться к тебе.

— Не можешь.

— И не могу остаться.

— Точно нет, — округляю я глаза. — Это запрещено.

Одинцов поражен до глубины души. Все его связи, список «Форбс» и деньги мира оказались бесполезными перед принципами вахтера общежития номер пять биологического института.

— Это выгонять меня на улицу должно быть запрещено, — проворчал он. — Немыслимо!

— Через час тебе даже в холле находиться будет нельзя. Двери закрывают на ночь.

— Что? Тогда собирайся.

— Куда?

— Ко мне, конечно! Я не думал, что здесь у вас такие порядки! Я вообще не рассчитывал, что ты уедешь к себе в общагу! Приехал домой, а тебя, оказывается, там нет.

Оказывается.

Я сложила руки на груди. И строго сказала:

— Мы даже не обсуждали, куда мне ехать.

— Знаю, — выдохнул он. Шагнул ко мне ближе и взял мое лицо в свои ладони. — Прости, я слишком переживал о делах. Вся голова была ими забита. Ты ведь не против переехать ко мне? Я не могу без тебя, Саша. Не могу видеть тебя в строго оговоренные часы и это немыслимо выбивать пропуск у руководства общежития, чтобы навестить тебя. Это абсурд. Я хочу тебя, даже во внеурочные часы. Двадцать четыре часа в сутки. Каждую свободную минуту. И мне не нужен для этого специальный пропуск.

Он наклонился и едва коснулся моих губ, как сзади раздалось суровое покашливание и скрипучее:

— Целоваться здесь тоже запрещено.

Я рассмеялась и закусила губу. Николай всплеснул руками и отошел на шаг дальше."

"— Жду тебя в машине. Надеюсь, этот седой цербер тебя хотя бы выпустит?

— Выходить можно, заходить нельзя! — отозвался Самуил Яковлевич. — Даже влюбленным.

— Ну хоть что-то можно! — закатил глаза Одинцов. — Беги за вещами. И Саш?

— Да? — я остановилась на третьей ступени.

— Бери все, что тебе понадобится, потому что я тебя не отпущу.

Глава 38.