Я невольно делаю шаг вперёд и вытягиваю шею. На фотографии мы жарко целуемся. Рука парня в моих волосах, другая покоится на талии. Я привстала на носочки, чтобы дотянуться до его губ, а Макар склонился почти в два раза. Наш первый поцелуй при одноклассниках. Тогда Макар публично заявил на меня свои права. Случайно поймал фотограф, который делал школьный альбом.

— Скажи, — мой голос дрожит, — ты тогда целовал меня… из-за спора?

Взгляд Макара становится злым. Он осторожно кладёт фотографии на край стола и подходит ко мне вплотную. Я поднимаю голову, чтобы видеть его глаза. Снова чувствую себя слишком маленькой и беззащитной рядом с ним. Я всегда знала, что Макар защитит меня ото всех. Но никто не в состоянии защитить меня от него. Даже я сама не в состоянии это сделать."

"— Я не лгал никогда о своих чувствах, — даже не касается меня. Просто стоит слишком близко. А создаётся ощущение, что парень заключил меня в объятия.

— А спор? Спор, по-твоему, это не ложь, Макар? Ты изначально лгал, — даже не верится, что спустя пять минут нахождения рядом друг с другом, мы ещё не кричим и не повышаем голос.

Парень качает головой сокрушённо. Поднимает руку и кладёт ладонь на щёку. Проводит с осторожностью, подушечкой лаская нежную и пылающую от его близости кожу. Заводит пряди волос за уши, продолжая вести пальцами по шее. Заводит и вторую руку за спину, застёгивая пуговицу, о которой я совершенно забыла. Я вздрагиваю, когда палец обвёл пару позвонков. Это было сделано с такой нежностью, что в горле встал ком слёз. Серебряков ведёт рукой обратно. Пальцами зарывается в волосы, распуская и без того слабый пучок. Резинка сползает с волос, и те рассыпаются по плечам.

‍ — По-прежнему любишь яблочный шампунь, — в голосе ласка.

— Макарушка… Что ты снова затеял? — спрашиваю тихо.

Парень склоняется и, пользуясь тем, что моя голова запрокинута, прикасается губами к моим. Этот поцелуй не похож на те прежние, яростные и полные злости. Этот полон сожаления, печали и давно забытой ласки. Макар обеими руками ласкает щёки и уши. Отрывается всего на пару мгновений от губ, чтобы набрать воздуха и прижаться снова.

— Больше всего меня бесит, что несмотря не на что, я… — не договаривает. Осекается. Прикусывает припухшую после поцелуя нижнюю губу.

— Что ты, Макар? — спрашиваю тихо.

— Ничего, — мотнул головой. — Пойдём. Бабушка ждёт, — отстраняется, заставив меня поёжиться. Без его тепла, мне кажется, что в комнате невероятно холодно.

Макар подхватывает рюкзак с пола и закидывает себе на плечо. Я могу только удивлённо пискнуть, когда он обхватывает мою руку и переплетает наши пальцы. Ведёт на выход из квартиры, дождавшись, когда я обуюсь, забирает ключи из рук и сам закрывает дверь. Мне хочется спросить, что случилось. Почему он такой… кроткий.