— Кухня, без сомнений, на высоте, — нехотя признаёт папа. — Ты всегда был идеалистом во всём, что касается работы.

— Кто бы говорил, — фыркает мужчина в ответ. — Ты сам, Мих, как вцепился в свои дела, так и забыл, что такое отдых. Всё бизнес, контракты, цифры. А время для семьи и друзей когда найдётся?

— Если бы я не держал всё на уровне, мы бы сейчас суп из пластиковых тарелок хлебали, а не в этом ресторане, — отрезает отец. — Кому как не тебе знать, что деньги просто так не приходят. Это не про идеализм, Коль. Это про ответственность.

— А как насчёт здоровья, Мих? Помню, в прошлый раз ты жаловался на сердце.

— Я работаю — это главное. А то, что где-то болит, так это нормально. Если ничего не чувствуешь, значит, ты уже мёртв.

— Ты уж до такого не доводи…

— Если не найду баланс, позаботься, пожалуйста, об Алинке.

Дальнейшую часть шутливого разговора я пропускаю мимо ушей — что-что, а поговорить дядя Коля и мой отец просто обожают. Честно говоря, я уже не вспомню, как именно они познакомились, но это было около шести лет назад. У отца всегда была чуйка на людей, с которыми выгодно дружить и поддерживать контакты.

— А вот моей Лизавете новое меню не пришлось по душе, — вздыхает Гончаров, качая головой. — Раскритиковала все блюда, которые шеф так старался разработать.

Лиза — младшая дочь дяди Коли — выглядит ровесницей его новой спутницы. Их схожий возраст мог бы смутить кого-то другого, но дядя Коля, кажется, этого либо не замечает, либо делает вид, что не хочет замечать.

— Кстати, как она там? Как учится? — с любопытством подхватывает разговор Дина. — Жениха себе уже нашла?

Гончаров широко улыбается, неторопливо взбалтывая виски на дне бокала.

"— Учится она блестяще, — отвечает с заметной гордостью. — Уже второй год за границей, обучение полностью на немецком. Первый год дался непросто, но Лиза быстро освоилась. Теперь участвует в конференциях и даже представляет свои проекты по дипломатии.

По мере того, как дядя Коля всё больше нахваливает Лизу, у меня начинают гореть щеки. Я остро чувствую жгучий взгляд отца, направленный прямо на меня. Не сложно догадаться, что крутится у него в голове. Наверное, он хотел бы с такой же гордостью говорить обо мне, как Гончаров о Лизе.

— Это чудесно, когда дети радуют своими успехами, — цокает языком. — Нашу Алю ничего не интересует, кроме тряпок, тусовок и подружек.

— Миша, — укоризненно вмешивается мачеха, накрывая его руку своей. — Не начинай.

— Я где-то не прав? — с нарочитым удивлением выгибает бровь отец. — Красота ей досталась, а вот с умом природа поскупилась.

Грубые и безжалостные слова повисают надо мной, как острые осколки. Я комкаю салфетку, пытаясь защититься, чтобы они не исцарапали изнутри.