Но в любом случае жизнь постепенно налаживается.

— Это букет от того мальчика, которого мы недавно встретили? — спрашивает мачеха, встречая меня на пороге.

— Да, от него.

— Ой, внешне он очень хорошенький. Светловолосый, голубоглазый, подтянутый. Ты не слушай отца — он просто всячески пытается сделать так, чтобы ты никогда не вышла замуж.

— Я знаю.

Попытки шутить окончательно указывают на то, что Дина в хорошем расположении духа. Она улыбается, забирает у меня букет и даёт возможность снять обувь, а потом помогает обрезать стебли, найти в кладовке ведра и разместить в них цветы. Сама бы я вряд ли додумалась до этого. Скорее всего, оставила бы в ванне.

— Аль, позови на завтрак Аслана, пожалуйста, — просит мачеха, пользуясь пульверизатором и распыляя воду на бутоны. — И сама спускайся.

— Я уже позавтракала.

— Я приготовила твой любимый шоколадный чизкейк.

Перед ним сложно устоять, поэтому я закидываю в комнату рюкзак, а на обратном пути останавливаюсь у нужной двери и нервно сглатываю. Паника проходится по спине мерзким колючим холодком, а сердце колотится во много раз чаще. Я коротко стучу, но Аслан не открывает.

Мда-а… Словно нарочно издевается.

Я перетаптываюсь с ноги на ногу, выжидаю ещё несколько секунд и повторяю попытку. За дверью тишина — ни шагов, ни шороха. Когда и в третий раз не следует реакции, я нажимаю на ручку и захожу в гостевую комнату со светлыми стенами и минимумом мебели. Впервые с того момента, как бывший друг здесь поселился.

Первая мысль — немного бы порядок навести… Ну кто так раскидывает вещи? Не то чтобы ужас, но футболки на спинке стула явно могли бы оказаться в шкафу. И эти провода от зарядки, свисающие со стола…

Как раз когда я разглядываю типичный мужской беспорядок и морщу нос, Аслан возвращается с балкона в комнату. Наши взгляды встречаются. Мой — невольно соскальзывает с лица вниз, отмечая красноватые и бугристые следы на правой стороне груди, плеча и живота, которые уходят под резинку серых штанов.

— Что нужно?

Я с трудом заставляю себя вернуться к глазам, проглатывая ком в горле. Дина рассказывала, что Аслан пытался спасти отца, но я не думала, что ожоги настолько сильные. Это же… на всю жизнь, наверное. Вряд ли они затянутся и останутся невидимыми.

— Ты не открывал дверь, а Дина звала на завтрак, — отвечаю с короткой паузой.

— Если я не открывал дверь, то это не значит, что ко мне можно вламываться без разрешения.

Кровь стремительно ударяет в голову, а пульс начинает громко барабанить в ушах. Какой же он всё-таки невыносимый…

Тахаев хмурится и проходит мимо, я ощущаю его запах — чистоты, свежести и лёгкого цитрусового геля для душа. Аслан берёт со стула футболку и быстро надевает её, будто пряча следы ожогов.