Никогда не трусил и даже не понимал, как можно чего-то бояться? Никогда не понимал людей, сливающих все за полчаса до победы. Гнал от себя первые приступы паники и малодушия. В любой ситуации. Даже в СИЗО был уверен в победе. А теперь… Взяв Аську на руки, помогаю Ане выйти из Порша и чувствую, как колотится сердце. Трепыхается, будто тряпка на ветру. Зараза.

Но сейчас любой мандраж оправдан. Мама у меня женщина непредсказуемая. Плюс заведомо плохое отношение к Ане. И минус здравый смысл.

Кошусь на жену, гордо вышагивающую рядом. Естественно, прятаться мы не станем. Не тот случай. Анна – моя жена, и мне положить болт на мнение окружающих. И на мамину реакцию тоже.

«Ну, не убьет же она нас», – усмехаюсь мысленно. И выйдя из лифта, сразу попадаю под лучезарные улыбки прислуги. Значит, не все так плохо. Иначе бы встретили озабоченными минами и поджатыми губами.

Но на самом деле это ничего не значит. Мамино настроение может поменяться в одну минуту. Тут не угадаешь.

Сжимаю Анькины пальчики в своей лапище и, когда жена поднимает на меня строгое личико, подмигиваю беззаботно.

– Мы вместе, – шепчу, ведя свою семью полутемными коридорами вслед за приживалкой.

Аня согласно кивает. Обхватывает мою руку в порыве чувств и, прижав мою ладонь к груди, целует пальцы. Аська, обнимая за шею, рассказывает что-то о своих куклах.

Чувствую, как грудь распирает от безмерного счастья.

Так ли важно, что скажет мама, или как посмотрит? Плевать. Положить с прибором.

И войдя в комнату, заставленную пальмами и фикусами, неожиданно натыкаюсь на мамину улыбку и искрящиеся радостью глаза.

– Глеб, сыночек, наконец-то! – шепчет она, приподнимаясь с кресла. Самого обычного, ротангового!

– Знакомься, мама, это Аня и Ася. Моя семья, – заявляю весело. – Ася – дочь нашего Павлика…

– Я знаю, знаю, – привстает мама навстречу. – Глебушка, мой родной! – тянется ко мне. Быстро ставлю на пол Аську и перехватываю мать.

– Где твое кресло-каталка? – спрашиваю, озираясь по сторонам. Строго смотрю на сиделку.

Кажется, сейчас кто-то отхватит.

– Я теперь сама хожу, – горделиво говорит мама. – Как узнала, что ты в беду попал, решила не быть тебе обузой. Вот и стараюсь, Глебушка, – плачет она, обнимая меня.

– В беду? – смотрю изумленно. – Ну что за ерунда? Я же в командировке был…

– Не ври, – мотает головой мама. Улыбается, утирая слезы. – Мне Вера звонила. Все рассказала…"

"– Глупости все, – отмахиваюсь беззаботно. Перевожу взгляд на Аню, чинно усевшуюся на широкий диван. Усадив маму в кресло, плюхаюсь рядом с женой на гобеленовые подушки. И в глубине души мечтаю найти эту гадину Акимову и оторвать ее пустую башку.

«Сука вероломная, ты, Вера!» – морщусь внутренне.

Хочется рвать и метать. Но сейчас даже зубы не стиснуть. Призываю на помощь всю свою выдержку.