– А вот психологическое состояние твое, девушка-экономист, мне не нравится. Корсаков считает, что тебя могли чем-то накачать. Глюки ловила?

– Что? Какие… Нет! Я… мне просто казалось, что я сплю, и все!

– Что такое глюки – знаешь?

– Ну…

– Ладно. Пить они тебе ничего не давали? Курить?

– Нет. Только… один папиросу какую-то курил, выдохнул мне в лицо.

– Ну… даже если это была трава какая-то, вряд ли тебя бы с этого так разобрало. Саня сказал, что ты сознание теряла, и состояние было нестабильное.

Я его целовала! Конечно, состояние было нестабильное! Так… то есть… он тоже посчитал, что я неадекватная? Ужас какой.

Я не успеваю додумать, что в этом ужасного, Товий продолжает:

– Анализ крови нужен. Настенька, подготовь все.

– Все готово, Товий Сергеевич.

– Отлично, так… нет, сначала давай-ка давление померяем.

Настя подает прибор, Товий Сергеевич одевает мне манжету на руку, нажимает кнопку. Я расслабляюсь, но как оказывается – рано.

– Ты зачем из дома-то ломанулась? На ночь глядя? С мужем поругалась, что ли?

Я киваю. Не хочется вспоминать, но перед глазами перекошенное лицо Антона, его злые слова, летящий кулак…

– Он тебя ударил?

Глава 8

Белье «Агент Провокатор» и не только.

Что? Откуда он?..

Понимаю, что мои алеющие щеки говорят за меня.

– Гондон твой мужик, Василиса Викторовна. Гондон. Женщин в принципе бить – последнее дело. А уж таких, как ты…

Чувствую, как глаза предательски наполняются слезами.

Ужасно. Стыдно. Обидно.

Сглатываю, пытаясь что-то сделать с комом, который встал в горле."

"– Ну, ладно, ладно, прости дядьку старого. Не хотел тебя расстраивать. Но словам моим поверь. Не человек он, а то, что не тонет. Поняла меня? Вот! А к Корсару присмотрись, Корсар у нас мужик правильный. А давление у тебя, экономист, совсем низкое. Ты ела сегодня?

Говорить не могу, головой качаю. Слезы в уши затекают, всхлипываю.

– Так, Настя, возьми анализ, я пойду, успокою нашего работодателя. Да, еще… Половой контакт сегодня был?

Боже, как стыдно!

Качаю головой, закусывая губу.

И тут же с ужасом я понимаю, что когда я целовалась с Корсаковым, еще в тот первый раз, в полиции – мамочки, я ведь реально с ним целовалась! Два раза! – я так возбудилась, что мое белье промокло насквозь! И теперь там наверняка пятна.

Ужас.

И как я вообще теперь смогу посмотреть в глаза Корсакову?

А ведь мне придется ему в глаза посмотреть! Он ведь не просто так сказал, что я теперь его женщина?

Он вообще ничего никогда не говорит просто так.

Я вздыхаю. Надеюсь, что он уже уехал, ну или по крайней мере больше не будет меня беспокоить сегодня.

А до завтра… До завтра я приду в себя и придумаю, как мне с ним себя вести.

Товий Сергеевич о чем-то говорит с медсестрой, потом подходит ко мне.