Забарабанил по двери кулаком. Потом двумя.

— Вот суки!

Я прислонил лицо поближе к щелке между дверью и косяком и прокричал:

— Открывайте! Милиция! Или мы взломаем дверь!

В ответ тишина. Мертвая, как в гробу.

— Не сможем мы дверь такую сломать, — Федя тревожно наблюдал за мной. — Тут топор нужен или лом. Вон какая дверь добрая. Крепкая зараза, хоть и деревянная.

— А всю дверь мы ломать и не будем. Такую нахрапом не возьмешь. Мы замок из строя выведем.

— Как же мы замок раскурочим, — удивился Федя, — если его даже и не видно? Только скважина торчит.

— Дай-как мне твой пистолет, Федор.

— Зачем?

— Дай пистолет, Погодин!

— Андрюха, ты что удумал?

— Увидишь, — прошипел я, а потом рявкнул: — Пистолет быстро дал!

Федя не стал больше спорить и достал ПМ. Я дослал патрон в патронник и навел ствол на участок двери, где был вмонтирован врезной замок. Целился туда, где, скорее всего, крепился ригель:

— Отойди, Федор, от греха подальше.

Погодина уговаривать не пришлось, стеная и охая по поводу моего “беззакония”, он смылся за угол. Уже оттуда доносились упреки, что, мол, проникновение нам припишут, а ему так и неизвестно, ради кого или чего мы рискуем.

Бах! Бах! Бах! — выстрелы прогремели оглушительно, усиливаемые подъездным эхом, пронеслись раскатами по всем лестничным площадкам.

Было такое ощущение, что палили сразу отовсюду. Три пули покорежили замок и разнесли полотно двери в щепки. Я рванул массивную ручку, и раскуроченный замок с “мясом” вывалился на порог. Я заскочил в квартиру. В коридоре стояла ошарашенная любовница Зинченко.

— Что вы делаете?! — заверещала она, опомнившись.

Она забыла придерживать халат, и он распахнулся.

— Где ваш пояс? — громко спросил я.

— Что? — женщина испуганно на меня уставилась.

— Пояс от халата где, говорю!

— Я не знаю… — пролепетала она. — Какое это имеет значение!

— Где Зинченко?

— Его нет дома, я же говорила.

— Врешь! — я пробежал по комнатам, но никого не нашел.

Но я чувствовал, что он здесь. Распахнул дверь в ванную. Зинченко вжался в угол, закрывшись шторкой.

— Выходи! — холодно проговорил я.

Тот вылез в коридор. Его трясло, слишком уж он испугался моей пальбы.

— Только не стреляй! — лепетал он. — Я с детства боюсь выстрелов. Прошу, Петров, не стреляй.

— Все кончено, Сергей Сергеевич, — я добавил в голос железа. — Поясок, что нашли на вчерашней убитой, точь-в-точь как на халатике твоей любовницы. Судя по виду, одежка это импортная и в Новоульяновске редкая. Даже, скорее всего, привезенная в одном экземпляре. Как и та злополучная кофта. Но это мы легко проверим, продавались ли в городе еще такие халаты.

— Какой поясок, я не понимаю… — Зинченко затрясло еще больше.

— Которым ты придушил женщину в парке. Ничего более подходящего не нашел.