Мама с усилием засмеялась.

— Я талантлива и кое-что придумала, но я помогаю своим детям, а не чужим.

— А давайте меняться, мастер, — с искусственным азартом предложил Абаль. — Вы поможете парочке чужих детей, а я забуду, что Судья исполняет приказы совести, а не Примула?

И Ясмин вдруг поняла, что Абаль знает, кто убил главу Астера. Знает и без зазрения совести шантажирует ее мать, одновременно пытаясь уберечь от правды ее саму. Это было настолько жестоко и трогательно, что она даже опешила. В какой-то мере мама была права. В голове у Абаля творилась очень сложная ерунда.

В гляделки мама проиграла. Опустила глаза и согласилась:

— Всем чужим детям я не помогу, только тебе, если ты готов стать частью Бересклета.

— Получается, помочь-то вы можете? — уточнил Хрисанф

Мама усмехнулась. Обвела взглядом настороженные семьи Древотока и Катха, и кивнула:

— Та метка, которую ты мне оставил, — она мельком взглянула на Абаля. — Неплохо придумана. Изобретение Файона? Разумеется, его… С десяток меток я уже сделала, но они настроены на Бересклет, чтобы ни у кого не возникло желания взять чужое.

— А мы, значится, останемся туточки? — Хрисанф перестал изображать вежливость и набычился.

В темноте глаз мелькнула та полузабытая опасность, которую чуяла в нем Ясмин в свои первые дни в этом мире. Верн непокорными глазами смотрел на Ясмин, не отводя глаз.

— Я заберу вас сразу, как вернусь и получу новые метки, — лениво заверил Абаль Хрисанфа, мельком глянул на Верна: — Слово Судьи.

Верн послушно опустил голову.

* * *

Обвенчали их тем же вечером.

Время в небытие текло странно, а пространство то растягивалось, то сокращалось, и Ясмин чувствовала себя клеткой какого-то неведомого организма, который не ловит глаз. Настолько велик, настолько величественен он был. Можно было войти из рунного круга в мамину лабораторию, а после вышагнуть сразу в сад, хотя они видели, что сад был уничтожен яростью богов Бересклета. А вечер длился и длился, и никто не чувствовал усталости, вынимая словно из воздуха предметы быта, старые книги, алое полотно… В это полотно завернули Ясмин, наподобие сари, а едва она открыла рот, положили на язык ядовитую ягоду бересклета. Она протестующе пискнула, но мама успокаивающе погладила ее по руке:

— Бересклет принял тебя, Бересклет не уничтожает своих.

О… Главы могут многое. По-настоящему многое. К примеру Ясмин выяснила, что может загнать себя в кому, уйти без тела на другой конец страны, приказать подчинённым Бересклету растениям и даже обвенчать саму себя. Теоретически.

Практически ее с Абалем обвенчал Илан, старательно читая слова древней клятвы и размазывая кровь жертвенной сойки по их запястьям. Ясмин давила тошноту, избегая взглядом алтаря, где прикончили птицу.