Насколько понимаю, остальные расы об этом не знают, да? Иначе Веноза и ты были бы в курсе. Чего молчишь? Как тебе Мэрдок?

Я повернула голову и увидела крайне ровное, безэмоциональное лицо Гэбриэла. То самое, которое у него возникало при «судействе» или когда он объявлял своей бабушке, что женится.

— Гэб?

— Я его знаю.

— Кого?

— Мэрдока, чтоб его. Я. Его. Знаю! Плохо помню, как в тумане. И теперь понимаю, что точно видел и других — на встречах по поводу продажи Гнезда. Холли… до прихода сюда я вообще был уверен, что никогда не видел драконов. А сейчас смутно, но вспоминаю. Это означает… Мне! Судье изменяли память! Бесовы драконы!

Хм. Это называется принцип бумеранга. Глядя на ледяное лицо оборотня, не хотелось ему напоминать об отношении Старших рас к людям. Небольшая утечка информации, немного покусали прохожих? Какие проблемы? Укольчик — и людишки все забыли.

А теперь оказалось, что и драконы к остальным относятся ровно так же. Артефактов в сокровищницах у них точно осталось больше, чем у всех остальных представителей Старших рас вместе взятых. Вот и используют остатки былой роскоши на всю катушку, чтобы никто не лез в их дела. Удивительно, что сейчас Гэбриэлу память не стерло. Сам Мэрдок, когда уходил, был просто уверен в уничтожении у оборотня воспоминаний о разговоре. Да, драконы — редкостно наглые создания. Прямо не знаю, гордиться или стесняться. Правильно говорят, что родню не выбирают.

— Знаешь, Холли, — протянул старший Глостер. — Три года клан собирал сведения о людях, которые серьезно и методично ищут факты о ящерах. Кстати, Фредерик Эйш, баронет, был в их числе, даже жаль, что после одного сообщения он не объявлялся, не писал тебе. Теперь к нему появляется все больше вопросов. В любом случае, Глостеры играли честно, а нас, оказывается, держали за марионеток. Подсунули чужую собственность, чистили нам мозги. Зейн не может вспомнить ни одного дракона, говорит, что общался только с их адвокатом. Но там точно был дракон, не Мэрдок, другой! Рядом с тобой у меня проясняются воспоминания.

Я облизнула губы и решилась:

— Если вы с Зейном возьмете меня на встречу, я обещаю не мешать разговору, сидеть тихо. Хочу на него или них посмотреть, на тех, кто со мной не хочет общаться. А ты, надеюсь, вспомнишь, о чем вы говорили раньше и мне расскажешь. У вас накопилось что-нибудь для передачи? Сможешь назначить переговоры на завтра?

Глостер качнул головой. Темная прядь скользнула по гладкому виску. Удивительно, насколько идеально ровная у него кожа. Даже кончики пальцев загудели от желания ее потрогать.

Бирюза необычных глаз сверкнула и спряталась за густыми ресницами.

— Завтра не получится, мы оба будем заняты. Хотел сообщить тебе после встречи.