— Винченце, ты мне клялся, слово давал, что вытащишь из зеркала! Спаси меня, друг мой, я не переживу взрыва еще раз! Да сделай же что-нибудь, а-а-а, девка уже дымится!

Необычайно, просто редкостно противный мужчина этот дэв. Я нахожусь с ним в одном помещении не более получаса, а успела устать, словно он годами меня преследует. Так бы и треснула чем-нибудь.

— А-а-а, она разворачивается на меня!

Я аккуратно помахала в воздухе рукой — это единственное, что сейчас получалось из-за странного переизбытка магии и тумана в голове. Через линию пентаграммы внизу не переступить, но зеркало, насколько помню, оно же у самого края стоит, вдруг я его зацепить пальцами смогу. Тогда угроза опрокидывания рамы, в которой он живет, испугает визгливого типа, и он, наконец, замолчит.

— На помощь! Винченце, она… она на меня лапой машет, убить хочет.

Лапой? Чем я машу? Да что, черт его дери, происходит?!

Я поднесла расплывающуюся ладонь ближе к носу, в надежде изучить что так испугало дэва, но рука категорически отказывалась нормально подниматься. Зато где-то внизу, очень далеко внизу мельтешило что-то толстенькое и зеленое, действительно, напоминающее лапу.

Мамочки мои, я что, превратилась в дракона?!

— Гэб, я дракон, да?

— Ты им всегда была, милая, просто сейчас это чуть больше стало видно. Не волнуйся.

Рычит, переживает.

Я захлопала глазами, пытаясь сфокусировать взгляд. Мир подергался плавающе-туманной картинкой и ура-ура, в конце концов, приобрел желанную четкость.

Я возвышалась горой над пентаграммой, поправ хвостом ребра, оставленные прародительницей. По правое крылышко размещались завитки ритуала с участниками, по левое — высилась насыпь с потрепанным черным драконом.

Он смотрел на меня, разинув зубастую пасть, и безрезультатно пытался что-то сказать. Но сил ему явно не хватало, поэтому ящер подернулся дымкой и превратился в очень злого человека в драном плаще.

— Зачем? — опять запаниковал дэв. — Ты что делаешь, превращайся обратно!

— Делаю что могу, — огрызнулся тот. — Ты думаешь, после нескольких лет жизни снаружи у меня магии осталось немеряно? Да я, пока нашел хоть кого-то из прячущихся собратьев, почти высох. И не пойму, откуда она, рожденная пустышкой, накопила столько сил для оборота?

Я невольно посмотрела вверх, где невидимая отсюда, кружилась под потолком среди пыли и камней в энергетической воронке маленькая чешуйка, символ большой, пусть и неравной любви, часть жизни, ставшая артефактом и передавшая мне всю сохранную мощь проведенного ритуала.

— Ладно, хватит, рассусоливать, — сказал древний и воздел руки. — Начнем. Я, Винченце Гильермо Локка, повелеваю…

— Стоять! — зафыркала я густым дымом и тонкими струйками огня.