Людям нужен хотя бы маленький повод порадоваться. Всего лишь один, небольшой повод. А императрица у нас женщина в возрасте, сама боится потерять этого ребёнка до дрожи в коленях. И это становится очевидным, если взглянуть на штат лекарей. С одной стороны, ты прав. Но она на фоне всего этого дала своим подданным возможность почувствовать облегчение.

Мать горестно усмехнулась, и я почувствовал сочувствие в её голосе.

— Ты что думаешь, если бы была на то её воля, она бы сказала о наследнике? Нет. Она бы молчала до тех самых пор, пока бы не родила. Я больше чем уверена в этом. Но сейчас, когда всё плохо, людям нужен повод для радости. И посмотри на то, что она сделала. С одной стороны, она приравняла себя к другим, заявив о потере официального мужа. Ты посмотри, у неё на запястье даже есть браслет.

— Видел я браслет, — ответил я. — И что с того?

— Это родовой браслет Вихревых. То есть они во время продолжающихся военных действий провели обряд тайно, что, в общем-то, по большому счёту, позволительно. Но о наследнике она объявила именно для того, чтобы люди поняли, что она с ними близка, что она точно так же, как они, теряет своих близких, но точно так же, как и все остальные, она даёт надежду на то, что всё будет хорошо. И что дано начало, и что родится новая жизнь, которая вырастет и будет дальше защищать империю, защищать граждан этой империи, вести наше государство к величию.

Я буквально заслушался, потому что не смотрел на происходящее под таким углом.

— Поэтому в данном вопросе, — произнесла моя мать, кажется, даже с некоторым укором, — я очень хорошо понимаю императрицу и представляю, насколько сложно ей было принять это решение, чтобы сообщить о своём состоянии всем, всей империи. Это же теперь разлетится в каждый уголок нашей страны.

«Мать моя женщина, это же надо, — подумал я про себя. — Дожил до того, что сначала мою мать назначают руководить институтом благородных девиц, а потом она защищает императрицу. Что-то, кажется, в этом мире перевернулось с ног на голову».

Однако же объяснение, которое мне дала мать, я принял к сведению и понял, что действительно так и есть. Поэтому и общий тон прощания сменился. Да, была грусть, но она была светлой, с каким-то оттенком надежды на будущее.

* * *После панихиды, мы отправились обратно в резиденцию Рароговых. Дед собирался куда-то ехать, но я его ещё не спрашивал, что он собирается делать дальше. Ко мне же прямо туда приехал отец Кости — Игорь Вениаминович — и передал мне баночки со странной бурой мазью.

Я посмотрел на него с некоторым удивлением, затем открыл одну баночку, понюхал и поморщился.

— Ты сам сказал, — проговорил Игорь Вениаминович, — чтобы расход был поменьше, но при этом сохранились качества.