Он стремительно заключив мня в свои объятья, жадно целуя в губы.

– Если бы ты только могла любить меня, – произнес Шереметьев через миг с такой горечью в голосе, что я недоуменно посмотрела в его синие ласковые глаза. Они горели любовным светом. – Все было бы гораздо проще. Сердечко мое. Ты бы поняла мою муку и боль за тебя. Я так боюсь, что с тобой что-то случится. Я не переживу этого.

В моей голове забарабанила мысль о том, что граф любит меня, и довольно сильно. Иначе на стал бы он с таким трагизмом сейчас говорить это все. И его взгляд горел таким желанием и нетерпением, что я даже на мгновение перестала дышать, чувствуя, как от интимных слов Григория мое сердце сильнее забилось.

Даже мой муж из прошлой жизни, который якобы женился на мне по любви и собственной воле, в молодости не смотрел на меня так поглощающе и жарко, как сейчас Шереметьев. Мне подумалось, что Григорий отчего-то не верил в то, что я могу его любить. Возможно, все три года брака Любаша была с ним слишком холодна? Наверняка. Ведь даже завела себя тайного возлюбленного, этого Кобылина.

Следующая мысль стала для меня открытием.

На месте Любаши я бы смогла полюбить этого мужчину так же горячо, как и он меня сейчас. Я чувствовала, что в этот миг близость Григория приятна мне, если не сказать больше. А его слова вызывают в душе отклик.

Муж снова поцеловал меня, и я, ошарашенная от всех его признаний и горячих поцелуев, совершенно растерялась. Невольно ответила на поцелуй, приобняв его. Ощутила, как Григорий воодушевился от моей покладистости. Он быстро подхватил меня на руки, хрипло прошептав над моими губами:

– Всегда помни, ты одна в моем сердце."

"В три шага он оказался у кровати и бережно опустил меня на постель.

Снова начал покрывать мое лицо и губы обжигающими поцелуями. Опершись на одно колено, он страстно осыпал меня ласками и через какое-то время начал проворно задирать мою рубашку, видимо, намереваясь снять ее.

Глава 43

Только в этот момент я как будто пришла в себя.

Похоже, Григорий собирался устроить продолжение этих страстных поцелуев со всеми вытекающими. Теперь я понимала, отчего дети рождались у Шереметьевых каждый год. Разве можно было устоять под таким страстным и умелым напором графа? Даже я на какое-то время сейчас поддалась его чарам и ответила на ласки, хотя и знала его всего пару недель.

Мне нравился его страстный натиск и умелые поцелуи, но я была еще не готова так близко общаться с супругом. К тому же надо было выяснить все до конца, раз он пришел.

Я быстро прикрыла его рот ладонью, чуть отталкивая графа от себя. Почувствовав мое сопротивление, он приподнялся на руках и внимательно посмотрел на меня.

– Григорий, погоди. Я еще не готова к этому, – объяснила я свои действия.