Высвободилась из объятий мужчины и встала с кровати, давая понять, что не хочу близости.

– Прости меня, Любаша, конечно же, я спешу, – заявил он, целуя мне руку. – Я все понимаю, ты еще не оправилась после родов. Я подожду, сколько ты скажешь. Главное, ты не должна сомневаться в моей любви к тебе. Салтыкова ничего не значит для меня.

Мы говорили очень тихо, стоя рядом, чтобы не разбудить малышку, и чтобы наш разговор не был слышен за дверью.

– Григорий, но все равно это не оправдывает твоих измен.

– Каких измен? Любушка, ты же знаешь, что между мной и нею ничего нет.

Это было всего лишь раз, когда я ошибся.

– Неужели? – удивилась я. – Я не верю. Ты же все время любезничаешь с Елизаветой. И все слуги только и шепчутся о том, что она твоя любовница.

– Я клянусь тебе, это случилось всего однажды, на том злосчастном приеме у Оболенских. Когда мы поссорились, и ты прогнала меня, а я уехал в столицу на три дня. В тот вечер я был вдрызг пьян, я же рассказывал тебе уже о том. Она сама залезла ко мне в постель. Потом я десять раз пожалел о той глупой ошибке. Елизавета возомнила, что я в влюблен в нее.

Но это не так. И я решил просто воспользоваться ее прилипчивостью, чтобы все подумали, что я правда хочу жениться на ней.

Мне так хотелось ему верить, и сердце в этот миг подсказывало, что Григорий говорит правду.

– Надеюсь, ты говоришь искренне. И все же мое положение так унизительно.

– Я понимаю тебя, Любаша, – выпалил он с горячностью. – Ты должна потерпеть. Как только я найду убийц, эта девица немедленно покинет нашу усадьбу. Обещаю. В тот же день! Мне и самому она надоела хуже пареной репы.

Его пылкие заявления взволновали меня, а горящий взор смутил окончательно. Я боялась верить во все это. Мой муж любил меня, а с Елизаветой только играл роль. Вот отчего с первого дня его поведение по отношению к Салтыковой мне показалось неискренним.

Я отошла, желая зажечь подсвечник. Муж же быстро приблизился ко мне сзади и, обхватив руками мои плечи, тихо велел:

– Не зажигай, увидят. Никто не должен знать, что я был у тебя в такой час. Иначе весь мой план сорвется.

– План? Какой план, Гриша? – спросила я, оборачиваясь, и впервые назвала его так.

– Сердечко мое, сегодня ты какая-то другая, – улыбнулся он мне ласково. – Такая нежная со мной и добрая. Вижу, что тебе стало небезразлично то, что происходит с нами, хотя раньше тебя это мало волновало. Ты как будто была закрыта от меня.

– Сейчас все изменилось. Ты должен мне все рассказать, Гриша. Что ты задумал, чтобы найти злодеев?

– Я намерен изловить их в ближайшее время и прервать эту черную полосу в нашей жизни.

– Ты говоришь о проклятии? – спросила я напряженно.