Она для меня ничего не значит.

Я поморщилась. Опять эти слащавости в речах графа. И ведь так он говорил только с Елизаветой. С Василием и слугами он говорил строго и четко, с матушкой с уважением, а со мной душевно и по-доброму. С Салтыковой же слащаво и пафосно, как плохой актер, играющий роль. Неужели она не чувствовала фальши в его поведении? Но похоже, что нет. Потому что на его слова Елизавета кокетливо заулыбалась и нежно ответила:

– Я верю тебе, Гришенька.

Я подумала о том, что эта парочка на какой-то «своей волне», и мне их не понять. Потому быстро отвернулась и отошла к окну, пытаясь успокоиться, чтобы снова что-нибудь не ответить этой наглой вертихвостке.

Наконец, воркующая парочка вышла, а я облегченно выдохнула. Как это все было переварить? Сначала страстные поцелуи Шереметьева, потом скандал любовницы, а самое смешное, что Григорий заткнул меня, словно надоевшую прислугу.

Отчего-то у меня появилось острое желание уехать из усадьбы и немедленно. Забрать Анечку и уйти на все четыре стороны. Жить в таком эмоциональном хаосе и постоянном напряжении было невыносимо.

Глава 25

Думая, что же мне делать дальше, я невзначай приблизилась к столу из красного дерева, залюбовавшись письменным набором из янтаря, состоящем из чернильницы, чаши для перьев и коробочки для пустых конвертов. На столе были разбросаны какие-то бумаги, недописанные и с печатями, а в углу лежала пара папок в бархатных зеленых обложках."

"И тут мой взгляд упал на странное письмо, точнее, оборванный скомканный клочок бумаги. На его верхней части, которая была хорошо видна, читалось одно из слов – «проклятье».

Подчиняясь неведомому порыву, я взяла листок, решив прочитать его, но за моей спиной вдруг раздался недовольный голос:

– Чего ты добиваешься, графиня?!

Я резко обернулась, невольно бросив листок обратно.

Салтыкова уже влетела в кабинет и торопливо захлопнула дверь.

Я замерла у письменного стола, словно преступница, пойманная с поличным. Но потом опомнилась. Я у себя дома, а эти бумаги принадлежат моему мужу. И уж перед какой-то любовницей я не обязана отчитываться в том, что делаю в кабинете своего дворца.

– Граф уже одобрил все меню? – спросила я ехидно, не понимая, зачем пришла Елизавета.

Наедине с этой жеманной девицей я могла позволить себе говорить все, что думаю.

– Нет, – поморщила носик Елизавета. – Мария Николаевна отвлекла Григория по какому-то важному вопросу. Но это ненадолго. Так что мы успеем еще обсудить кушанья.

– Поэтому ты решила вернуться сюда и дальше трепать мне нервы? – спросила я холодно, отворачиваясь от Салтыковой и давая понять, что разговор окончен.

– Я пришла сказать, что Григория я тебе обратно не отдам! Он мой! И ты это прекрасно знаешь! Я ведь вижу, как ты кружишь вокруг него.