Целый сундук со старыми деревянными игрушками мы нашли на чердаке недавно. И теперь мальчики пытались выстроить целый городок и расставить по местам разноцветных солдатиков.

Мы же с Григорием сидели на диванчике тут же у камина, смотрели на горящие уголья и обсуждали будущее.

– Любаша, как ты думаешь, если отпишу треть своего состояния братьям Кобылиным, ты не осудишь меня?

– Сергею с Алексеем? – спросила я. Муж кивнул. – Конечно, я поддержу тебя, Гриша. Они хорошие люди. Тем более у нас столько домов и вотчин, почему бы не поделиться. Они же твои двоюродные братья.

– Я тоже так думаю. Знаешь, после слов Лесного царя я переменил свое отношение к ним. Надеюсь, мы сможем снова стать дружны с Алексеем. Когда-то мы были друзьями.

– Это было бы замечательно.

– Думаю, на днях надо возвращаться во дворец, Любаша, – произнес задумчиво Григорий. – У меня появились неотложные дела. Да и государь пожаловал мне новую должность. Надо будет ежедневно мотаться в столицу.

– Неужели? – удивилась я, услышав это радостное известие. – Твоя опала прошла?

– Надеюсь, что так, – улыбнулся мне муж. – Ты же перестала кокетничать с этим щеголем Салтыковым, и он прекратил говорить обо мне гадости государю.

– Ясно, – кивнула я. – Когда ты хочешь уехать?

– Послезавтра, Любушка. Из дворца мне всего час верхом до столицы. Отсюда полдня.

– Да, я понимаю тебя, – согласилась я. – Думаю, я успею собрать мальчиков за два дня.

– Ты уверена, что хочешь поехать со мной?

Я прекрасно поняла, на что намекал муж. Здесь поблизости жила Анечка, а дворец Шереметьевых находился очень далеко отсюда. Муж знал, что мне будет горько уезжать отсюда.

– У нее есть бабушка и новый любящий отец, – ответила я тихо, вздохнув, и задержала долгий взгляд на тлеющих поленьях. Яркие образы малышки опять ворвались в мое сознание. – Я ей теперь не нужна. Я решила жить дальше. Хватит убиваться. Надо смириться с тем, что ты не можешь изменить.

Я вспоминала об Анечке каждый день, каждый час, каждую минуту. Но понимала, что печаль и душевные терзания разрушают меня. Потому даже лучше, если мы уедем отсюда. Здесь, в Дивном, все напоминало о дочери.

– Уверена.

– Так что – едем все вместе? – спросил Григорий, целуя мою руку.

– Да, – улыбнулась я в ответ. И тут же поняла, что сейчас нужный момент, и добавила: – Я хотела поговорить с тобой, Гриша.

Я не успела договорить, ибо двери гостиной, ведущие в сад, неожиданно распахнулись под сильным порывом ледяного ветра. Снежный морозный вихрь поднял легкий тюль, всколыхнул тяжелые портеры, и в гостиную ворвался ворох снежинок.

Я даже испуганно вскрикнула. Но тут же увидела, что это не снежинки, а белые ромашки и лютики. Резко обернулась к распахнувшимся дверям – окнам в пол. Так и было. Они уже вошли в гостиную.