И вообще выкрикнула тогда ему в лицо, что ненавижу.

– И ты прости меня, Гриша… Ты должен понять… тогда…

– Не говори ничего, сердечко мое, я все понимаю.

Я замолчала, всматриваясь в его красивые ласковые глаза. Видела, что он с любовью и нежностью смотрит на меня.

В следующий миг, видимо, прочитав мои мысли, Григорий наклонился и приник к моим губам. Я тут же обвила его шею руками, и мы поцеловались. Жадно, нежно, обреченно. Спустя миг муж привлек к себе на грудь, крепко прижимая. Я же притиснулась щекой к его широкому плечу, обвив его крепкий торс руками.

Долгое время мы сидели так, обнявшись. Слышали, как в унисон бьются наши сердца.

Словно утешали друг друга и дарили свое душевное тепло. Это было так трогательно и успокаивающе, что в тот миг я все простила ему. Он тоже оказался заложником этого проклятья, которое обрушилось на его род и терзало их семейство долгие годы.

– У нас обязательно родится другая дочь, – вдруг заявил он. – Обещаю тебе, Любаша. Мы будем любить ее так же, как Анну.

– Это было бы чудесно, – печально улыбнулась я, отстраняясь от него и с любовью смотря в его глаза.

– Но и нашу любимую малышку… мы не забудем никогда. Надеюсь, у Анны все у будет хорошо.

Следующий месяц прошел как в кошмарном напряженном сне.

Чтобы забыться от душевной боли, я старалась заняться всеми делами, какие только было возможно придумать в усадьбе. Появлялась на кухне, в конюшне, в саду, даже в свинарне. Пыталась во все вникнуть, узнать, как обстоят дела у слуг и лакеев. Решала хозяйственные, бытовые и другие вопросы. Григорий также занимался обустройством дома, даже затеял небольшую переделку правого крыла, которое обветшало.

Я же постоянно занималась нашими мальчиками. Следила за их здоровьем, распорядком дня, играла с ними, обучала их письму, сама одевала и мыла. Даже присутствовала на уроках по верховой езде, когда Григорий тренировал их держаться в седле.

Вообще в этот месяц Саша и Николаша спасли меня от тоски по дочке.

Они стали теми, на кого я могла потратить свою безграничную любовь и внимание. И вскоре я сильно привязалась к ним.

Мальчики отвечали мне такой же любовью. Постоянно висли у меня на шее и обязательно на ночь говорили, что любят. Я же целовала их в ответ и желала спокойной ночи, радуясь тому, что у меня есть кто-то, о ком я могу заботиться.

С Григорием мы помирились. В тот самый день, когда Анечка покинула усадьбу. Он так же поддерживал меня, как и я его. Однако с того дня в нашем доме и в разговорах мы более не упоминали Анну. Это было слишком больно.

Глава 74

В канун Новогодья поздно вечером после застолья мы сидели в теплой гостиной."

"Саша с Николаем, расположившись на мягком ковре, с увлечением строили деревянные башенки.