Запретив себе идти на попятную, зажимаю «свободное» ухо ладонью, а ко второму прикладываю мобильный.

— Здравствуйте еще раз, Мария Павловна.

— Здравствуйте, Айлин, — голос жены мэра звенит недовольством. И я его даже понимаю. Мария Миллер не привыкла, что ее звонки могут игнорировать. На сообщения — долго отвечать. Просто я подумала… Мы же договорились обо всем. Я же сказала, что буду занята…

Айдар не брал бы.

Правда Айдар и в туалет не сбегал бы, струсив.

Бьюсь затылком о кафель. Сама себя наказываю.

— А как мне это расценивать, скажите, пожалуйста? Я вам звоню, звоню…

— Я с дочкой, Мария Павловна.

Мы же договорились, что встретимся в пять. Раньше я не могу…

— Не помню, чтобы мы о таком договорились. Я вчера вам позвонила и сказала, что мы можем в три. Мы с девочками уже полчаса сидим в ателье. Вас нет — ладно. Пишем. Сами смотрим. Мы уже и чая напились, и пирожных наелись. Спасибо, но…

— Тогда давайте перенесем, — произношу с нажимом. Деньги из тумбочки в моей голове снова возвращаются в сумочки от люксовых брендов. Зря их брала вообще. Нельзя было…

— Не на когда переносить, Айлин. Что за глупости? До свадьбы два месяца, а у нас не платье, а всё еще выкройка.

Кружево с браком пришло. Сроки нарушаются…

Меня начинает потряхивать.

Сжимаю кулак.

— Всё делается в сроки, Мария. Я специально закладывала больше времени, чтобы форс-мажоры нам не были страшны…

Я прилагаю много усилий, чтобы сгладить устроенный не мной конфликт. В ответ слышу показательный «фырк».

И здесь как о стенку горох. И здесь я во всем виновата.

Клокочет. Уносит. Задыхаюсь.

— Вы можете подъехать на протяжении получаса, Айлин? Если дело в дополнительной оплате… Если по вашему мнению мы платим мало…

— Дело в моем ребенке, Мария.

Поймите, у меня сейчас время с ребенком…

В трубке недолгая тишина, но я себя не обманываю ложной надеждой. Скорее просто жду.

Мои проблемы — это только мои проблемы. Всем всё равно. Всем.

— Айлин… Постарайтесь. Мы ждем вас.

Мария скидывает. Я фокусирую взгляд на металлической дуйке для сушки рук. Стонать охота. И продолжать биться затылком о стену.

В чувствах разброс от желания все делать в пику до абсолютной апатии и подчинения.

Бывают дни, когда я ненавижу свою работу. И свою ухабистую дорогу.

"

"Потом вспоминаю, что альтернатив у меня нет — опереться не на кого. А ссориться с Миллерами — это перечеркнуть годы труда. Они мне не простят.

Согласилась — терпи.

Всё терпи, на что согласилась.

Мочу и прикладываю к пылающим из-за гнева и стыда щекам влажные ладони. Немного трезвею после взволновавшего разговора.

Прячу мобильный, прижимаю сумочку к бедру и иду прямо к батутам.

Я уверена, будь в природе такая профессия, как тестировщик прыгательных поверхностей — моя дочь подалась бы на вакансию первой.