Даже змееволосая масса на голове перестала шевелиться.

— Как, фака?.. — наконец прошипел, будто сквозь зубы пропускал горячий песок.

Я ухмыльнулся, позволяя себе чуть расслабиться. Кольцо из камней всё ещё было на месте, и Горгон не рыпался — значит, слушает.

— Мы — и Змейка тоже — идём в Южную Обитель Мучения мочить гомункулов. Можешь присоединиться, если не ссышь.

— Рвать гомункулов? — пробует слово на вкус. Морщится, но явно его зацепила идея. — На глазах самки? Фааака…

И тут он смотрит прямо на меня. Потом резкий выдох и свистящий шип:

— Но ты — Мазака!

Я моргнул.

Чё?

— Ну, Мазака, допустим, да, — говорю осторожно. — И что?

Понятия не имею, что он вложил в это. Горгоны закрыты ментально — как глухая пещера. Ни одной мысли не вытащишь, если не разрешат. Нет, можно, конечно, силком взломать, если постараться, но это хлопотно, да и со Змейкой я так не поступал, ибо не изверг. Слово «мазака» я от Змейки слышал часто. Но что оно значит? Я без понятия. Она не объясняла. Но я виду не подаю.

Горгон шипит вновь:

— Она твоя. Фааака.

Говорит это почти с горечью. Как будто выдавил нарыв.

— Если будешь продолжать бросаться на меня, — говорю спокойно, выпрямляясь, — не добьёшься ничего. Ни с ней, ни в целом по жизни.

Он моргает. Один раз. Долго. Точно что-то оценивает, взвешивает.

— Как зовут тебя? — спрашиваю наконец. — Я — Данила.

— Горзул. Фааака, — произносит он грустно.

Ну что ж, имя у него подходящее — для четырёхрукого головореза в чешуе и с мозгами, которые только учатся думать. Если этот зверюга действительно пойдёт с нами в поход на Обитель, то немало монахов-гомункулов он порвёт в клочья. В бою он пригодится. Ещё как.

Помнится, какой-то великий полководец на Той Стороне однажды сказал: «Будь у меня десять тысяч Высших Горгон — я бы завоевал полмира». Думаю, он знал, о чём говорил.

Горзул всё ещё мечется в кольце из камней. Шипит себе под нос, рычит. Змеи на его голове периодически вздымаются и опадают. Наконец он замирает, поворачивается ко мне и сипло хрипит:

— Я согласен… фааака.

Я прищуриваюсь.

— Не так быстро. Согласен он… Сначала будь добр — расскажи, кто тебя прислал. Не на прогулке же ты был.

Ему не нравится вопрос. Прямо видно, как напряглись мышцы челюсти под чешуёй. Но он всё же отвечает, сквозь зубы:

— Лорррд Дамар. Фааака. Лоррд велел принести кусок тигрицы.

— Понятно, — кивнул я, как будто речь шла о погоде. — Тогда так: размещаешься в лагере. До выезда в Антарктиду тебя определим под наблюдение. Смотри не облажайся, а то без тебя пойдем рвать гомункулов.

Горгон хрипло втягивает воздух, мотает головой, потом вдруг выпрямляется:

— Хочу увидеть самку. Фааака.

— Во-первых, — поднимаю палец, — её зовут Змейка. Не «самка». Запомни.