– Да, успею! Как же! Полдня на Мальчика валили, что он виноват! А эту дадите, железку-то? Какому гаду это в голову вступило – коня пугать! Конь – это ведь не хорек, с ним осторожней надо, особенно когда человек на нем неопытный! Рану надо обработать, если Петр Захарыч не в себе, я тогда сама. Или за мамкой съезжу.

– Зоя, – перебила Марина, – это правда очень важно. Человек же погиб. Помоги нам. То есть Федору Федоровичу.

– Да Мальчик, может, в сто раз лучше, чем этот ваш человек! – крикнула девчонка вполголоса. Она вообще все время возмущалась и кричала вполголоса, наверное, чтобы не нервировать лошадей. – Ну ладно, пошли. Мальчик, я щас. Я скоро. Ты… не переживай.

– Он уже не переживает, – сказал Федор Тучков.

– Откуда вы знаете?! Тоже, знаток лошадей! Он у нас такой чувствительный, не то, что…

– Зоя, – перебил ее Федор как-то так, что девчонка моментально заткнулась и пошла по проходу к распахнутым воротцам. По дороге сорвала с лопаты свою кепку и независимо нацепила – козырьком назад, разумеется.

– Вон направо лавка. Садитесь. Только чего нам с вами говорить, я не знаю. И железяку вы мне отдайте, а то как я скажу про Мальчика-то?

– Железяку не отдам пока, – твердо сказал Федор. Лавочка была мокрой, и он долго и смешно выбирал место посуше, куда бы усесться своими пестроцветными штанами. Все места были одинаково мокрыми.

Марина предусмотрительно осталась стоять, пожалев почти новые черные джинсы.

– Ну чего? Только спрашивайте быстрее!

И Зоя оглянулась на конюшню, куда ей до смерти хотелось помчаться, чтобы лечить и жалеть свою лошадь, несправедливо обвиненную в убийстве.

– Сколько лошадей обычно катает отдыхающих?

– Сколько есть, все и катают! По очереди. – Она взглянула на Федора, потупилась, как перед завучем, и буркнула: – Пять. Иногда четыре. Сейчас народу много, все лошади работают.

– Для того чтобы прокатиться, надо заранее записываться?

– Ну ясное дело! Теперь все любят на лошадях кататься. Это модно теперь.

– Кто записывался на сегодняшнее утро?

Девчонка вздохнула и потерла ладошками колени.

– Погляжу щас. Так не помню.

Ветер прошелестел в деревьях, осыпал капли. Марина поежилась. Лес стоял совсем рядом, как будто наблюдал, насторожившись.

– Замерзла? – заботливо спросил генерал Тучков, – сейчас пойдем домой. Нога болит?

– Да так.

– Ты бы села.

– Мокрое все.

– Садись ко мне на колени, – предложил он невозмутимо. – С этой стороны пока сухо. С обратной уже мокро.

В сумерках вспыхнул и заболтался какой-то непонятный оранжевый огонь. Марина схватила Тучкова за руку и сжала – со страху.

Огонь оказался керосиновой лампой, которую Зоя несла в левой руке, далеко выставив перед собой. В правой у нее был какой-то растрепанный сверток.