У Никиты прекрасная квартира, в которой он живет один, а мы встречаемся то в ресторанчике, то в кофейне…

Я размышляла об этом, не слишком внимательно просматривая скопившиеся на рабочем столе бумаге, Никита с Димой обсуждали разные внутрисудебные новости – кто женился, кто крестился, кто пошел на повышение, а кто рискует не пройти аттестацию – и мировую политику, при этом запросто называя глав разных стран и всемирных организаций по именам, как соседей по лестничной площадке.

Мужчины, даже самые умные и серьезные, любят посплетничать не меньше, чем женщины. Просто у них масштаб другой – более глобальный.

– Реджеп дождется, конечно, останется вовсе без руссо туристо, и кто ему тогда дыру в бюджете залатает, Джозеф, что ли? Да у того своих проблем по самый воротничок!

Говоров жестом отмерил уровень проблем американского президента, и Дима ворчливо-озабоченно, как старенькая бабушка, пробормотал:

– На себе не показывай, примета плохая!

Тут дверь в предбанник без стука открылась, и в проем по пояс сунулся охранник Виктор. Упираясь руками в косяк и, кажется, собственным телом преграждая кому-то доступ в кабинет, он обиженно сообщил:

– Еленвладимрна, тут к вам какие-то…

– Какие-то кто? – живо поинтересовался Говоров, как видно, перемывший уже все президентские косточки.

Виктор покосился в коридор, по-верблюжьи пожевал губами, подыскивая слово, и нашел его:

– Ходоки!

– Белые?! – обрадовался Дима.

Он большой поклонник «Игры престолов».

– Ходоки? Как к Ленину?! – Говоров, который сериалы вообще не смотрит, остался в прежней системе образов – с мировыми лидерами прошлого и настоящего.

– Еленвладимрна, я не пускал!

Виктор исчез из дверного проема, будто его вытянули из него за ноги, а взамен в сужающуюся щель ловко сунулась непонятная конструкция.

Не дав двери закрыться, она поперла вперед, как стенобитное орудие, с которым имела определенное сходство.

Что-то длинное, узкое…"

"Подробности мешал рассмотреть скрывающий конструкцию клетчатый флисовый плед.

Вот плед я узнала с уверенностью: покрывало из ИКЕА!

У меня дома таких два, одно у Сашки в комнате, другое на кухонном диванчике.

– Тихо, тихо, стоп машина! – заволновался Говоров. – Кто это, что это?

Я тоже забеспокоилась. Мирный икеевский пледик был всего лишь прикрытием, под ним могло скрываться что угодно, хоть гранатомет.

После жутких историй с сумасшедшими стрелками в школах я бы не удивилась появлению какого-нибудь мстителя с оружием в суде.

– Кто тут судья, э?

За подозрительной конструкцией появился крепкий мужчина, как принято уклончиво говорить, кавказской национальности.

– Я прокурор! – Говоров, мой защитник, выкатил грудь, вызывая огонь на себя.

– Не надо прокурора, судья нужен. – Мужчина поставил свою ношу и огляделся.