В шестидесятом пришел в Дом моделей – с небольшим еще стажем, но уже с шестым разрядом, и меня сразу взяли в экспериментальный цех. Это было такое особое подразделение, в нем работали и теоретики моды, и художники, которые новые силуэты создавали, и закройщики, а я вот отвечал за пошив моделей. А главным художником у нас был Станислав Волков, совсем еще тогда молодой, а уже руководитель…

Чувствуется, что Пархомов в отличие от других свидетелей не готовил свою речь, он говорит сбивчиво – то ли на ходу собирается с мыслями, то ли не решается подступиться к главному. Я его не тороплю: мне интересно.

Зал тоже замер и ловит каждое слово Сергея Петровича. По лицам представителей сторон видно, что никто не понимает, чего ждать от этого спонтанного выступления.

– Тогда идеи витали в воздухе, – говорит Пархомов. – Слава делал великолепные эскизы, в них угадывалось что-то от Сен-Лорана и Валентино, но это не было заимствованием. Такой синхронный полет фантазии… Жаль, что на фабриках, где шили по эскизам наших модельеров, все очень сильно упрощали… А вот все советские ателье высших разрядов шили по технологии бесклеевого костюма, вам известно, что это такое?

Сергей Петрович обводит вопрошающим взглядом зал и вздыхает:

– Нет, конечно, откуда вам… Теперь почти все в ширпотреб одеваются. А в СССР в былые времена носили «индивидуальные» костюмы, и шили их исключительно вручную, а это абсолютное качество… Нынче, много лет спустя, эта утерянная технология вернулась к нам в Россию из Италии, и я вот снова шью… Но это к делу не относится. – Свидетель одергивает на себе безупречного кроя пиджак, собирается и говорит строже: – Я поставил более высокую оценку костюму Карапетян, потому что там полностью ручной труд. Я смотрел, даже щупал, изучал – крой строго по меркам. А у Кобылкиной – по лекалам и преимущественно машинная работа, а это уже второй разряд.

Кобылкины тихо ропщут, Карапетяны мажорно гудят.

Сергей Петрович щелчком сбивает с рукава невидимую пушинку и продолжает:

– Я это говорю, чтобы было понятно: я голосовал за Карапетян не потому, что меня об этом просили…

– А вас просили? – тут же спрашивает юрист Кобылкиных.

– Меня не просили, – с достоинством отвечает свидетель и усмехается. – И не надо было просить, я этому господину там, в курилке, сразу сказал: отличный костюм у Карины, загляденье просто! И вот когда тут стали намекать, что три голоса за Карину Карапетян покупные, мол, с Маврученковым, Пархомовым и Песоцким папа девочки за сигареткой договорился, я был очень возмущен таким предположением.

Он тяжело вздыхает, ерошит свои короткие волосы и, наконец, признается:

– Теперь я снова возмущен, но уже совсем другим. Похоже, я старый дурак.

Свидетель замолкает.