Стараясь натянуть футболку подлиннее на коленки. Но не рассчитала своих возможностей и вчерашние травмы дали о себе знать, она охнула и неловко, боком присела на стул. Я махнула рукой.

— Сиди, ешь, я потом тебя еще раз посмотрю да немного твои травмы подлатаю.

Чтобы не смущать девчонку еще больше, я пошла к себе, пока переоденусь, пока посмотрю список дел на сегодня. Посмотрю, что там Ниночка успела за вчерашний день сделать.

Только успела переодеться, как в комнату мышкой проскользнула Нина.

— Давай колись, где ты эту Маугли нарыла? Она недавно проснулась, вот посадила, есть ее. Слушай, я когда ее спать укладывала, посмотрела, на ней же места живого нет. Все в синяках — и старых, и новых… про лицо уж совсем молчу.

Коротко пересказала сестре вчерашнюю историю и историю девочки. Добавила про сегодняшнее посещение «любящей» мамули, которая даже про дочь не вспомнила. Нина была просто в шоке, даже не нашла, что сказать. Хотя, оно понятно, с Нининым трепетным отношением к детям, такое у нее просто не укладывается в голове. Охрипшим голосом она спросила.

— И что думаешь делать с Верой?

Я пожала плечами.

— Для начала надо поговорить с девочкой, хочет ли она вообще возвращаться к матери. Если не хочет, то надо выяснить, есть ли у нее вменяемые родственники, которые могут взять опеку над ней. Дальше будем действовать по обстоятельствам.

Вера уже поела и тихонько сидела на кухне, не решаясь куда-то двинуться. Я позвала девочку в комнату Сергея, где она провела сегодняшнюю ночь, и приступила к ее осмотру. Опасных для жизни повреждений не нашла. Но вот недавний перелом двух ребер еще только-только начал срастаться, как этот урод опять пнул девочку. Надо обезболить все эти ушибы и гематомы, да запустить режим усиленной регенерации.

Сразу все убрать не получится, из-за обширных гематом. Слишком много продуктов гемолиза (продукты распада крови в гематомах), может поступить в кровоток, что усугубит общее состояние девочки. Вот отеки, чтобы глаз нормально открылся, и могла свободно дышать носом, да надорванную губу залечить — это я сейчас и сделаю. Потребовалось несколько минут. Вот и готово. Девочка села на диване, неверующе потрогала лицо. Я улыбнулась.

— Все хорошо. Но лечиться все равно еще надо. Пока я только обезболила, да отеки сняла. А теперь рассказывай, что к чему и почему. Есть ли у тебя еще родные кроме матери.

Когда девочка закончила свое повествование, мы сидели с Ниной, притихнувшие от ужаса. Неужели в наше время так может выживать ребенок в собственной семье?

Оказывается, у них все было подчинено культу старшего брата, сыну матери от первого брака. А Вера от второго, ее отец погиб в одной из кавказских войн.