— Какую помощь я могу оказать, если содержимое черепной коробки растекается по ближайшей стене и половина черепа на полу, после выстрела в упор из карабина «Сайга»? Ведь карабин, по сути тот же самый «калаш», только переделанный под стрельбу одиночными выстрелами.

Пришлось коротко пересказывать все случившееся вчера в квартире.

Главная уточнила.

— А куда оставшиеся ампулы промедола использовала?

— Ампулы я передала фельдшеру Губайдуллину при свидетелях полицейских. Сейчас они сданы по описи на хранение как обычно. Рапорт об использовании одной ампулы прилагается, подписан руководителем спецоперации.

Слышавшая нас женщина выхватила из разговора одну фразу и опять вцепилась в нее.

— Вот, вот видите, вы дали моему мальчику только одну ампулу, а если бы все отдали, он может просто бы спать лег, а не выстрелил бы! Это вы виноваты в его смерти! И вообще, вы специально его раздражали! А он, Вадик, очень нервный, его нельзя сердить!

Ладно, не понимает она по-хорошему, будем по-плохому! Я молча достала из сумки сотовый телефон, и включила запись диктофона. Я всегда включаю диктофон, если предполагается проблемный вызов, вот и вчера, конечно включила и положила в карман куртки. Меня никто не обыскивал и запись отлично сохранилась. По мере прослушивания брови у главной поднимались все выше. Особо ее впечатлило, что вот эта дама уговаривает меня на секс с ее сыном. Главная кашлянула.

— Анна Сергеевна, приношу вам свои извинения, жалоба признается необоснованной. Вы все сделали правильно. Кстати, а где девочка, которая была в квартире?

— Девочка была избита и находилась в сопорозном состоянии. Была нами доставлена в детскую больницу. Потом из их приемного позвонили и сказали, что сбежала девочка, больше мне ничего не известно.

Не буду я говорить, что ребенок спит сейчас у меня в квартире, да и куда она бы делась, после того количества транквилизаторов, что я ей вчера вкатила перед тем, как высадить ее у моего дома."

"Постояв несколько мгновений, повернулась и вышла из кабинета. Затем постояла на крыльце, вдыхая свежий воздух и успокаиваясь. Надо же, какая избирательная материнская любовь. Сына боготворила, а про дочь даже не спросила. Только главная поинтересовалась.

Нет, однозначно нельзя Верочке возвращаться к такой матери! Ладно, посоветуюсь с Ниной, спросим саму Веру, может, есть у нее вменяемые родственники. Дома я застала семейную идиллию. На кухне сидела Нина, подперев щеку рукой и смотрела, как одетая в мою длинную футболку, аккуратно, стараясь не травмировать лишний раз порванную губу, но торопливо ела Вера. Видимо специально для нее, Нина приготовила омлет, чтобы меньше причинять боль травмам.

Увидев меня, девочка смутилась и попыталась вскочить.