Видимых повреждений на ней не было, но вид у нее тоже был пришибленный. Она подняла на меня глаза со слезами.

— Вы не подумайте плохого, Вадик, он хороший, просто — это же болезнь такая, да? Его просто надо лечить! Его нельзя наказывать, его лечить надо!

Истово шептала она, надеясь, что и в этот раз ее мальчику повезет и все обойдется и ее Вадик останется с ней. Я огляделась вокруг. Нда, бедновато, видно, что все ценное уже вынесено и продано на дозу."

"Но и ещё более жуткая мысль мелькала в голове у этой, не могу сказать, матери. Она уже прикидывала, как бы удачно продавать дочь мужчинам, чтобы получить деньги для Вадика. Судьба дочери ее не интересовала, у нее был только одно божество — сын. Пока я все это обдумывала и пыталась понять, как и что тут можно сделать на пороге появился довольный Вадик. Вмазался уже. Посмотрев на нас, он неожиданно весёлым голосом сказал.

— А ты тоже ничего, врачиха! Пойдем, развлечемся, пока вертолет не пригонят! А то эта — он небрежно ткнул стволом карабина в сторону девочки — надоела, ноет только. Пошли!

И он попытался дёрнуть меня за рукав. Я шарахнулась от него. Наркоман истерически завизжал.

— Что шарахаешься? Не хочешь? Кто тебя спрашивает? Или вот хошь, смотри, я этих сучек убивать буду на твоих глазах, пока ты сама не разденешься!

Девочка сидела молча, а вот мать зарыдала.

— Ну что вам стоит, женщина? Соглашайтесь, ничего с вами не случиться, вы же не молоденькая!

Я почувствовала, как злоба поднимается во мне, мутит голову, как начинают трястись руки от протекающей к ним силы, но тут опять послышался голос этого урода, истерический, с подвизгиванием.

— А вот, смотри, я сейчас в голову себе выстрелю, если не согласная! Смотри, где ж твоя гуманность, где твоя клятва Демократа? Не веришь, что выстрелю? Смотри!

Я даже не успела повернуться, как мать пулей пролетела мимо меня, повиснув на руке сына. Выстрел таки грохнул, уши заложило от звуковой волны, резко и кисло запахло сгоревшим порохом. На полу валялся наркоман, под головой собиралась кровавая лужа. На теле самоубийцы валялась и выла волчицей мать. Мне и проверять не надо было — Вадик был бесповоротно мертв. Я подошла к девочке в углу, вытянула ее за руку, повернула в сторону от этого жуткого зрелища, и, не выпуская ее руки, взяв свой ящик, вывела девочку из проклятой квартиры.

По лестнице уже скачками неслись спецназовцы. Коротко спросив — Помощь нужна!? — они ворвались в квартиру. А мы пошли вниз по лестнице, лифт был отключен. Подойдя к своей машине, я сделала страшные глаза своим, чтобы они ничего не говорили, только помогли обработать травмы у девочки и сделать инъекцию обезболивающего. Отъехав от дома, я попросила Андрея, чтобы он подъехал к моему дому, и по дороге позвонила Нине, чтобы она спустилась вниз.