Когда-то давно, в прошлой жизни, казалось, что они поселились в ее душе навсегда, но сейчас сгинули, как и не было.

Когда Липа в последний раз ходила в гости к профессору Лагранжу, тот за чашкой чая смотрел на нее с нескрываемым удовольствием.

– Я вижу, твое путешествие закончилось, девочка, – сказал он. – Я очень рад, что ты наконец-то причалила к берегу.

– Какое путешествие? – спросила Липа, она резала торт, поскольку старик был охоч до сладкого, и слушала не очень внимательно.

– К самой себе, девочка моя, к самой себе, – ответил он. – Я всегда знал, что рано или поздно это произойдет. Всего-то и было нужно – расстаться с иллюзиями.

– Это был жестокий путь, – сказала Липа. – Думаю, если бы я его не прошла, то в плену иллюзий жила бы до сих пор. Плохо не то, что мне пришлось перестать прятать голову в песок, а то, что из-за моей слабости погибли люди. Ни в чем не повинные люди.

– Ты не виновата, – сказал Лагранж. – Мы все всего лишь врачи, а не боги. Если бы всех психопатов вычисляли и изолировали до совершения ими преступлений, мир был бы совсем другим. Но он такой, какой есть.

Сейчас Олимпиада Бердникова откинулась на подушку и даже хихикнула от мысли, что в момент острого наслаждения отчего-то вспомнила Лагранжа.

– Чего смеешься? – тут же спросил чуткий Стас. Вот уж кто точно все про нее знал.

– Смеюсь от того, что сейчас думаю о другом мужчине, – честно сказала она и увернулась от пущенной ей в лицо подушки. – Но не думаю, что тебе стоит ревновать, хотя я безмерно его люблю, ценю и уважаю.

– Франц Яковлевич. – Догадливый Стас удобно улегся рядом, не забыв водрузить руку на Липину обнаженную грудь. Он использовал любой момент, чтобы подтвердить, что она его, только его и больше ничья. Слишком долго он ждал, слишком трудно добивался такого ценного приза, как Олимпиада Бердникова. – Я, кстати, сегодня с ним встречаюсь, хочу показать заключение по делу Анны до того, как отдам его в суд.

– Стас, ты все-таки удивительный врач, – сказала Липа и быстро поцеловала его в щеку. – Я горжусь тобой таким, каким ты стал. Все-таки Лагранж не зря видел в тебе своего преемника. Не думаю, что кто-то другой смог бы вызвать на откровенность субличность Евы и узнать, что же на самом деле произошло.

– Скажем так, у меня в этом деле были личные мотивы. Мне важно было во всем разобраться, чтобы ты, наконец, обрела покой. И я разобрался.

– Расскажи, – тихо попросила Липа."

"Повествование не заняло много времени. Действительно, проснувшаяся в Анне Ева обманом выманила из дома Михаила Бабурского под предлогом сюрприза жене.