В будние дни было проще, потому что он был на работе, и она была на работе, и увидеть ее было легко – только двор перейти. По вечерам он тоже не волновался, поскольку Липа никуда не ходила, проводя все свободное время рядом с матерью. А вот выходные…

Если бы у него спросили, он бы не смог сформулировать причину своей тревоги. Олимпиада Бердникова была взрослым, умным, самодостаточным человеком, который как-то прожил тридцать восемь лет без Станислава Крушельницкого. О ней никто никогда не заботился, наоборот, она тащила на себе неподъемный груз заботы обо всех на свете.

Сначала о сводных сестрах, потом о женихе, потом о пациентах, теперь о маме.

Груз прожитых дет давил ей на плечи, хотя от гордости Олимпиада никогда не позволяла им поникнуть и смело смотрела в лицо своим трудностям и страхам. Стас был хорошим врачом, а потому знал, в каком аду она живет. Липа храбро сражалась со своими демонами и о помощи не просила, но его все время подмывало помочь. Хотелось обнять ее, как маленькую, укачивать, никуда не отпускать, заботиться о ней, чтобы ей стало хоть немного легче. Но как, если она не подпускает к себе ни на шаг.

За невеселыми мыслями он и не заметил, как доехал до больницы, припарковал машину все на том же пятачке за главным корпусом, почти бегом пересек двор, взлетел по лестнице на второй этаж, «для блезиру» постучал и тут же рванул дверь, так остро ему вдруг захотелось ее увидеть.

Липа стояла у окна, царапала что-то пальцем по стеклу и даже не оглянулась ни на стук, ни на шум открывающейся двери. Стас чуть помедлил, самую малость, а потом широкими шагами пересек кабинет, подошел почти вплотную, крепко обнял за плечи.

Липа повернулась, но вырываться не стала. Он заметил, что глаза у нее грустные, почти больные.

Она чуть слышно простонала что-то и уткнулась лбом Стасу в плечо. Лоб был горячий, хотя Крушельницкий и не мог сказать, как определил это через толстую дубленую куртку.

– Что-то случилось? – спросил он встревоженно. – Ты чего такая?

– Случилось уже давно, – тихо ответила она. Подняла голову, уставилась ему в лицо своими невообразимыми глазищами. – А сегодня меня в полицию вызывают.

– Зачем? – не понял Стас.

 – Они и так тут у нас, по-моему, прописались.

– А теперь правила игры поменялись. Теперь они не хотят беседовать со мной здесь, а вызывают к себе.

– Но почему? Что изменилось?

– Откуда я знаю? Я же еще там не была. – Липа пожала плечами и этим же движением высвободилась из объятий Стаса. Он тут же испытал острое разочарование, потому что обнимать ее ему нравилось. – Я звонила в областную больницу, узнать, как там Егор. Так вот он полностью пришел в себя и, думаю, начал давать показания.