– Может, и не зря твоя Анна все время твердит, что Ева ни за что не причинит ей зла. Про Олимпиаду она этого, заметь, не утверждает. В конце концов, у нее тоже могут быть ключи от квартир обеих сводных сестер.

– У них не такие близкие отношения, чтобы давать ключи, – заметил Зубов.

– Верно. Но пока Ева лежала в больнице у Олимпиады, та вполне могла сделать нужные ей слепки. Такую версию ты допускаешь?

– Допускаю, тем более, как ты справедливо заметил, все неприятности в жизни Олимпиады всегда происходили именно из-за Евы. И дело не только в «отбитом» женихе, но и в заболевшей матери.

Помнишь, она именно Еву обвиняла в этом. Довела, мол, своим визитом мать до инсульта.

– Да-а-а, интересная картина вырисовывается, – задумчиво сказал Лавров. – Вот что, Леха! Езжай-ка ты в отделение и вызывай гражданку Бердникову на беседу. Надо посмотреть, как она будет выкручиваться, когда мы поспрашиваем про ночное бдение на автостоянке.

– В отделение? – усомнился Зубов. – Мы же все прошлые разы в больнице встречались."

"– Во-первых, сегодня суббота, и, если она не на дежурстве, значит, дома, а тревожить ее больную мать будет по-скотски.

А во-вторых, ты ж не хуже меня знаешь: в наших стенах легче добиться нужного психологического эффекта. В больнице она на своей территории, а у нас на чужой, да еще такой м-м-м… специфической.

– Ты думаешь, ее этим можно пронять? – В голосе Зубова снова зазвучало сомнение. – Она ж психиатр. Она в этих играх разума посильнее нас с тобой будет.

– Не уверен. Нервы-то у нее ни к черту, мы с тобой много раз это видели. Сапожник без сапог, классический вариант. Да и вообще Лилька мне говорила, что психиатры – одни из самых эксцентричных людей на земле.

А словом «эксцентричный» она заменяет слово «ненормальный». Очень уж она у меня вежливая. В общем, дуй в отделение, звони Бердниковой, потом доложись, во сколько она придет. Если смогу, тоже подъеду.

Олимпиаду Сергеевну, как ни странно, Зубов отыскал на работе.

– Приехать к вам? – удивленно переспросила она, выслушав полупредложение-полуприказ Зубова. – А зачем?

– Видите ли, Олимпиада Сергеевна, в деле появились новые обстоятельства, которые я считаю необходимым обсудить с вами. Причем именно в моем рабочем кабинете. Вы ведь не возражаете?

– Нет, не возражаю, – голос докторши звучал немного растерянно.

 – Но у меня сегодня амбулаторный прием до двух. А затем смогу приехать, конечно.

– Значит, жду вас в половине третьего, – сухо сообщил Зубов. – И, пожалуйста, не опаздывайте.

* * *Стас Крушельницкий ехал в больницу, хотя субботним утром ему там было совершенно нечего делать. Но у Липы сегодня стоял амбулаторный прием и беседа с родственниками, а в последнее время Стас отчего-то чувствовал, что не может оставлять ее одну, без присмотра.