Или хотя бы викингом или чем-нибудь в этом роде. В разные эпохи человечеству путем жесткой селекции вроде бы удавалось вывести ограниченный воинский контингент, который умел умирать, веселясь. Но война – это всего лишь лишаи на теле цивилизации. Неприятные и почти неизбежные, покуда существует грязь и несоблюдение психологически-гигиенических нормативов в отношениях между культурами, государствами и отдельными людьми.

Однако строят-то и поддерживают жизнь другие, которые – увы! – веселиться при встрече со смертью не умеют…

– Уж больно ты, Анджа, говоришь мудрено, – вздохнула Фрося. – Как мужики патлатые по ночам в телевизоре. Вроде и по-русски, а вроде – и нет… Я вот иногда тебя слушаю и думаю: кто ж тебя понимает-то, бедолагу?

– Есть целая прослойка, – утешила я Фросю. – Не особенно, конечно, многочисленная, но мне хватает…

– Ну надо же! – удивилась старушка. – Живут среди людей, а говорят…

– Может, они инопланетяне, а, Фрось? – высказал предположение афганец Семен, которого я до этой реплики не замечала. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и медленно цедил пиво из коричневой жестяной банки. – С летающей тарелки высадились и теперь здесь живут, нас изучают. Вот Анджу аккурат в нашу квартиру заслали…

– Может быть, – я согласилась, чтобы не углубляться в дискуссию. На первый взгляд Семен выглядел еще вполне трезвым, но у меня глаз был наметан, и я понимала, что данная банка – не первая. А иметь к обеду еще и Семенову пьяную истерику… – Фрося, у меня в холодильнике осталось полбанки бобов в томате. Я их есть не буду, можете, если хотите, положить в ваш суп. Только прокипятите хорошенько. Я их позавчера вечером открывала.

– Спасибо тебе, – обрадовалась Фрося и, едва не теряя шлепанцы, зашаркала к моему холодильнику, который стоял у самого окна. – Бобы – это я люблю… А вот вы, молодежь, небось бобовой каши-то и не едали. А вот помню, в одна тысяча девятьсот тридцать третьем году..

– Ага, и хлеба из жмыха, и похлебки из столярного клея, и пр. и пр. мы тоже не ели, – продолжил тему Семен.

– Не хочешь, не слушай, – обиделась Фрося. – Я хотела как раз про вкусное рассказать…

– Рассказывайте, Фрося, – вздохнула я.

…"

"– А что мусора-то сказали? – спросил Семен и с утробным всхлипом засосал остатки пива из банки. – Есть у них предположения, кто Федора-то пришил?

– Мне показалось, что их это не очень-то и интересовало, – честно ответила я. – Их интерес был в том, чтобы поскорее дело закрыть…

– Конечно, наш брат им до фени, – печально согласился Семен. – Вот если б шишку какую угробили, тут бы они изобразили…

– Ну, Федора-то все равно не вернешь, – вздохнула я.

– А отомстить? – вскинулся Семен.

Я поморщилась.