Оказалось, два жирных голубя просто решили переночевать у меня на подоконнике, и теперь переминаются с ноги на ногу, устраиваясь поудобнее.

Я подошла к своему книжному шкафу, вытащила тесненный золотом том, и начала листать, неудержимо застревая то на одной, то на другой строчке. «Боже мой! Боже мой! – думала я, начисто позабыв о своем атеизме. – Это же было полтысячи лет назад! И как это вообще можно ТАК писать?!»

Тишину разорвал звонок телефона.

– Капулетти. Это были Капулетти, – хрипло сказал в трубке нетрезвый Светкин голос.

– Сама знаю, – огрызнулась я. – И у меня, между прочим, коммунальная квартира.

Соображай, когда звонишь.

– Извини, подруга, – сказала Светка и отключилась.

Глава 7. «Она была в Париже»

В кухне у Дашкиного стола сидели Дашка с Любочкой и пили чай. У окна Наталья развешивала на веревках постельное белье, складывая каждую вещь в четыре раза, чтобы не очень мешало передвигаться. Кирилл ждал, пока разогреется картошка на сковородке, и с помощью той же вилки, которой мешал картошку, пытался загнать в огонь бегающего по облупившейся плите таракана. Увидев меня, Любочка мило улыбнулась и поздоровалась.

Пиджак у нее был длиннее, чем платье, а длинные ногти покрыты зеленым перламутровым лаком. В нашей кухне она смотрелась как яркая конфетная обертка, выброшенная в помойку. Разговор шел о Турции, в которой Любочка не то только что отдыхала, не то еще собиралась отдохнуть. В ход обильно шла восточная экзотика. Дашка шумно вздыхала, по кусочку откусывая «Баунти», а потом вдруг сказала:

– А Анджа у нас в Париже была!

– Правда? – вежливо-равнодушно осведомилась Любочка, и я сразу поняла, что в Париже ей бывать не доводилось. – И как вам Париж, Анжелика Андреевна?

Менее всего мне хотелось рассказывать Любочке о Париже.

Но Дашка смотрела умоляющими телушечьими глазами, и я сказала:"

"– Нормально. Везде стоят Жанны Д,Арк, в доспехах, похожи на изящные кастрюльки. А клошар, нищий, сидящий на углу улицы, на которой стоял наш отель, носил длинный шарф и был отчего-то жутко похож на постаревшего Остапа Бендера из старого, еще до Миронова фильма про двенадцать стульев. Я как-то сразу себе представила, что он не погиб тогда в Советском Союзе, но и до Рио де Жанейро добраться не сумел.

Осел в Париже, устраивал всякие аферы, был то богатым, то нищим, а потом понял, что все суета сует… Я не знаю никаких языков, и поэтому каждый день, отправляясь в город и проходя мимо, говорила ему по-русски: «Доброе утро, Остап» – и бросала в коробку монетку.

Когда наступил последний день, я вышла из отеля с сумкой, кинула монетку и сказала: «До свидания. Мы больше не увидимся. Сегодня я уезжаю домой, в Россию»

Он приподнял свой головной убор (я затруднилась бы причислить его к какому-нибудь классу.