– В середину что-нибудь копчененькое положишь, а вот сюда – ту остренькую морковку, – распорядилась она. Светка молча кивнула.

Любаша почти незаметно вела носиком в сторону Светкиных разносолов – видно было, что такое великолепие на ее собственном столе оказывается нечасто. Да чего там – вообще никогда не оказывается.

Ленка сидела в кресле, пыталась поддеть тапком кого-то из морских свинок и в открытую облизывалась.

– Вот и ладненько, – удовлетворенно сказала Светка, оглядывая внушительную кучу выложенных на стол припасов.

Меня в последнее время старые добрые славянские традиции стали откровенно раздражать.

Почему, собственно, собравшись для общения, надо непременно усесться за стол и жрать в три горла до отрыжки? Объяснений у такой смены позиции могло быть два. Благородное: по складу души я тяготею к Европе и аристократической сдержанности. Прозаическое: к старости стал хуже работать желудок и традиционная славянская обжираловка организму уже в тягость.

– Селедочница у тебя где? – спросила Ирка.

– В шкафу снизу, слева. И да чего вы суетитесь? – в такт своим мыслям я не удержалась от брюзжания. – Мы чего, жрать сюда собрались, что ли? Вполне можно было бы обойтись сухим тортиком, коробкой сока и бутылкой вина.

– Ну не скажи! – вступила в разговор Ленка, не принимавшая в организации стола никакого участия. С собой она принесла бутылку шампанского, коробку кофе и торт из взбитых сливок. – Кто у нас психолог? Ты же понимать должна: традиции – великая сила. У нас, знаешь ли, с прежних времен установки остались и организмы так устроены: пока оливьюшечки в миску не насыпали – процесс общения не начался. А организм – он един, все связано. Пока команда не поступила, ничего работать не станет.

Никакого тебе мозгового штурма…

– Ой, не надо! Твои дилетантские выкладки, почерпнутые из дешевых эклектических книжонок… – начала я, но на помощь Ленке неожиданно ринулась Светка, вообще-то теоретических споров избегающая давно и категорически.

– Лена права! – заявила она. – Мы все зомби с единой базовой программой. Стол с оливьюшечкой – ее часть. И изменить этого никто в силах. Только время, да и то не у нас уже, а у следующего поколения. А нас, как бы жизнь ни вертела, но на некоторые ключи, включающие программу, мы реагируем одинаково, даже против сознательной воли.

Хочешь, Анджа, докажу прямо сейчас?

Я кивнула. Как исследователю по природе и воспитанию, мне стало интересно.

– Покажи ей! – сказала Ленка.

– Это вы про чего? – Ирка заинтересованно подняла голову от тарелок. – Опыты, что ли, делать хотите? Так может закусим сперва, а потом…"

"– Смотрите, – начала Светка. – Вот мы здесь и теперь все разные по жизни и убеждениям. Любаша – социалистка и твердая государственница. Я – проклятая буржуинка.