Что остается? Стареть, с каждым годом что-то теряя, и, как в зеркале, наблюдать эти потери в друзьях и знакомых? Такая ли это великая ценность?"

"Главное, чтобы в коридор сейчас не вылез кто-нибудь из детей. К счастью Зинин «Маяк» почти заглушает все, даже звонки и голоса. По «Маяку» передают старые песни композитора Александры Пахмутовой. Наверное, это ее юбилей, или юбилей ее мужа, поэта Добронравова, который писал стихи к ее песням. Главное, чтобы не вышли дети. Сколько их там, за моей спиной? Лучше не вспоминать… да, еще же есть Дашкин неродившийся ребенок, которого она вымаливала у всех святых во всех церквях. Если кто-нибудь из них выйдет, интересно, смогут ли эти отморозки догадаться, что… что за безопасность любого ребенка… Не думать!!! Я не знаю, как устроен этот мир, но вполне допускаю, что в некоторых обстоятельствах человеческие мысли имеют тенденцию материализоваться. Лучше всего думать о том, что я человек холодный и равнодушный. Я не люблю людей вообще и особенно – пролетариат. Эти дети для меня – абсолютно чужие. Их в любом случае не ждет ничего хорошего в этой жизни, для них не предусмотрено в ней места, так как уже их родителей отменили как класс, а до следующей революции еще далеко. Я выросла на Земле королевы Мод, среди вечных сиреневых ледяных гор, под серебряным яблоком равнодушной Луны. Мне плевать на всех и на все, включая мою собственную жизнь…

– Ну вот и встретились, – сказал Алекс. – А я ведь знал…

– Показывай быстро, где, тогда останешься живая, – сказал второй, широкоплечий, с бегающими глазками. Удивительно, но мне показалось, что и его я тоже откуда-то знаю. – Если будешь молчать, конечно.

Разумеется, я знала, что он врет. Оставлять в живых меня нельзя было ни в каком случае. Когда речь идет о таких деньгах, живые и хорошо информированные свидетели попросту исключаются.

По счастью, оба бандита говорили приглушенно.

– Здесь, в квартире ничего нет, – негромко сказала я. – Не думаете же вы, что я такая дура… А пластинка вообще – у специалиста из Эрмитажа (я не думала, что они станут искать помпейскую пластинку, но на всякий случай поменяла место работы Петра Григорьевича).

– Где остальное? – быстро спросил Алекс.

– В надежном месте, – усмехнулась я. Кажется, именно так отвечали бандитам многочисленные герои многочисленных прочитанных мною детективов.

– Сейчас ты быстро что-нибудь накинешь, поедешь с нами и это место покажешь…

– Мне надо сначала позвонить.

– Обойдешься.

– Там закрыто…

– Сломаем!

– Там люди.

– Будут молчать, как и ты, и не станут рыпаться, останутся живы.

Я вдруг осознала, что тяну время. Зачем? На что я надеюсь? Ведь ничего не произойдет. Не прибежит отряд доблестных спецназовцев. Не приедет на газике родная милиция.