Он ее хорошо знает, не сильно напугается. Но вообще-то он днем крепко спит, не просыпаясь, до четырех, иногда до половины пятого даже. Ночью – хуже почему-то.

– Отлично, – выяснив все про ребенка, я немного расслабилась и откинулась в кресле. – Так. Значит, давайте сначала.

Ксения нахмурила брови и собралась с мыслями.

– Я живу в соседнем с вами доме, – начала она. – Флигель во дворе, корпус два. Квартира тоже коммунальная, только жильцов поменьше, четверо всего. Окна нашей кухни выходят как раз напротив окна комнаты, где живет эта девушка, вы ее Дашей назвали. Я не знала, и про себя ее всегда Машей звала.

Видите – даже не очень ошиблась, на одну букву всего, – Ксения снова улыбнулась.

– Ах вот оно что! – воскликнула я.

Ну конечно же! Французское окно и молодая женщина с ребенком из дашкиного сериала, муж которой клеится к соседке. И разумеется, Ксения прекрасно знает Дашу. Даже лучше, чем я, потому что наверняка неоднократно наблюдала то, что Дашка делает за закрытыми дверьми своей комнаты – ложится и встает с постели, зевает, смотрится в зеркало, одевается и раздевается, плачет, ковыряет в носу.

Ведь женщина, имеющая маленького ребенка, может оказаться на кухне в самое неожиданное время суток. Налить воды, подогреть детское питание, повесить что-то сушиться… Можно было легко догадаться, что для кого-то в том французском окне дашкина жизнь – это такая же немая многосерийная кинолента. Даже странно, что подобное никогда не приходило мне в голову. Видимо, оттого, что я сама совершенно не любопытна.

– Я поняла, – повторила я вслух. – Окно вашей кухни выходит напротив дашиной комнаты и нашей кухни. Вы давно заочно знаете Дашу и, может быть, поневоле в курсе многих событий ее жизни.

– Да я вас всех знаю, – смущенно потупившись, сказала Ксения. – На кухне же все бывают.

– Ну разумеется, – согласилась я.

Ничего такого особенного я в коммунальной кухне никогда не делала, но при мысли о неучтенных мною соглядатаях отчего-то стало неприятно.

Ксения явно уловила мое чувство и прикрылась улыбкой. «Кажется, она знает ее силу, – подумала я. – Интересно, действует ли улыбка на неверного мужа? Или он уже привык и не обращает внимания? Или ей с ребенком просто некогда ему улыбаться?»

– Так что же вы увидели в нашей квартире такого, о чем хотели рассказать? – я решила немного ускорить дело.

– В тот день и час, когда убили женщину, в квартире была та девушка, которая в последнее время живет с Дашей, – четко, глядя мне в глаза и больше не улыбаясь, произнесла Ксения. – Я видела ее и в кухне, и в Дашиной комнате. По-видимому, она ушла из квартиры уже после убийства, но точно до того, как вернулся инвалид и приехали врачи.

– Любочка! – тихо сказала я и стиснула руками подлокотники кресла.