Перед глазами роем вьются цветные точки, пол странно качается, лица присутствующих расплываются и сливаются с интерьером. Как будто их было больше, когда я пришла. Куда все подевались?

— Давай сюда руки, вот умница, — над ухом раздается хриплый шепот.

— Что ты делаешь? — хочу спросить, но язык не слушается, изо рта вырывается неразборчивое сипение.

— Все будет хорошо, не бойся, — говорит Артур, — мы просто немного поснимаем кино для любимого. Он же любит смотреть кино?

Тело окутывает прохладой, и я внезапно осознаю, что это потому что я голая. С меня сняли блузку и бюстгальтер, я по пояс обнажена, а Артур пытается расстегнуть ширинку.

— Не надо, не трогай… — хочу его оттолкнуть, но сил нет совсем. Мои руки не слушаются и висят как плети."

"Холодные мокрые губы скользят по телу, оставляя липкий след. Как будто по мне проползло стадо слизней.

Меня передергивает, а когда такой же склизкий язык проталкивается в рот, меня выворачивает прямо на нависающего надо мной парня.

Глава 24

Демьян

— Как тебя зовут? Ты помнишь, как тебя зовут? — слышу как сквозь вату и с трудом продираю глаза.

Надо мной склонился какой-то мужик, чье лицо кажется смутно знакомым. Почему он говорит на английском? Я хорошо его понимаю, но… где я?

— Как тебя зовут? — повторяет мужик тем же ровным голосом. Облизываю пересохшие губы.

— Демь… ян…

— Отлично, Демьян, поздравляю. Операция прошла хорошо, я доволен результатом. Если тебе что-то нужно, зови медсестру. Пока полежишь здесь, утром переведем тебя в твою палату. И дальше все зависит от тебя самого и твоего организма. Убежден, вы оба справитесь.

Он говорит бодро и уверенно, и у меня в мозгу медленно проясняется. Постепенно всплывают фрагменты, складывающиеся в более-менее полную картину.

Меня должны были оперировать через неделю, но внезапно у моего доктора образовалось «окно» в графике, и он предложил сдвинуть операцию.

— Показатели в норме, все даже лучше чем я ожидал. Смысла тянуть не вижу, дальше решение за вами.

Мать сразу уцепилась за его предложение и начала меня уговаривать. А что здесь уговаривать, мне самому лишь бы быстрее отстреляться.

Обвожу глазами комнату — выходит, я в реанимационном отделении. И первое, что приходит на ум — Ангелина. Телефон перед операцией забрала мать, я не стал писать Ангелу, не хотел ее волновать.

— Позвонить… — хриплю, — дайте телефон…

— Он у твоей мамы, — осторожно отвечает доктор.

— Мне нужно позвонить… — повторяю, сцепив зубы, и доктор поднимает обе руки.

— Позовите госпожу Анну, — оборачивается к кому-то, к кому, мне не видно.

Буквально через минуту надо мной материализуется лицо матери, чуть взволнованное, с блестящими от слез глазами.