Я знала, что многие боятся болот, но для меня это было место силы и спокойствия. Шаг за шагом, я углублялась в этот мир, где каждый лист и каждая ветка могли стать частью зелья.

Мои руки уже машинально скользили по влажным стеблям, отыскивая нужные травы. «Красного мха и синеньких побольше», — эхом отозвались в памяти слова бабы Миры. Старушка любила побаловаться этой галлюциногенной смесью, надо бы поговорить с ней о вреде зависимости и все такое.

Покинув прохладную тень леса, я оказалась на краю болота. Здесь воздух стал плотным и влажным, земля под ногами — мягкой, принимая мои шаги с лёгким уступом. Передо мной тянулась топь, вода между травами и кустами казалась чёрной. Я выбрала тропу, знакомую только местным. Она виляла среди камышей, вьющихся лиан и полусонных водяных лилий, пролегая мимо старых пней.

Неожиданно тишину болота прервал звук, похожий на далекий гром. Я остановилась, прислушиваясь. «Непонятные осадки», — вспомнилась мне фраза Агаты. Надо быть осторожной. Весна в этих краях полна сюрпризов, и я знала, что любой из них может быть как прекрасным, так и опасным.

Пройдя ещё немного по тропе, я уловила пронзительный запах, который мгновенно наполнил воздух. Он был настолько едким, что на мгновение заставил меня остановиться. Смесь тухлого яйца с неожиданной ноткой ванили обволакивала все вокруг, вызывая желание немедленно отступить. Едва сдерживая тошноту, я намотала на лицо шарф.

Я затянула шнурки, вшитые в подол юбки, поднимая её выше, чтобы не запачкаться в иле. На ногах были старые, но невероятно удобные сапоги. Изношенная кожа была приятной на ощупь, а следы многочисленных странствий только добавляли им характера. Эти сапоги прошли со мной через множество болот и лесов, идеально сформировавшись по моим ногам. Они были как вторая кожа, защищая от холода, воды и каблуков неуклюжих деревенских танцоров.

Эта отвратительная вонь означала, что в топях зацвела гнилая лилия — редкий и очень ценный ингредиент лечебных отваров. Когда я была маленькой, то все время удивлялась, почему хорошие лекарства так отвратительно пахнут. Вот поэтому.

Отбросив воспоминания о доме, я спустилась в овраг. Передо мной раскинулась глубокая топь, из которой выглядывали возвышающиеся холмики, покрытые мутной водой и болотной жижей. На них, едва заметные среди обыденной зелени, росли заветные цветы.

В топях водилось полно тварей, но даже самые страшные из них — живоглоты, весной были паиньками. Они были заняты своими брачными играми и поисками укромных мест для будущих гнезд. Поэтому я без страха вонзила в топь свой посох и, используя его как опору, перепрыгнула на холм.

Погруженная в сбор, я вдруг осознала, что вокруг стало необычно тихо.