Парни, конечно, завистливо присвистнули, мол, вот это тебе выпал козырь. Но мне этот козырь, собственно, до одного места. Так что я скинул девчонку на кровать к Гере, перешагнул через ее туфли и смылся домой.

В понедельник удушливое чувство достигло пика. К нему еще бессонница подключилась. Удивительное дело: в кровати у Снежинки выспался, а дома глаза как у зомби. Вроде и спать хочется, а стоит только лечь, бодрость заливает. Ну и мысли об Ульяне, ее губах, заднице, которую охота потрогать.

На пары я приехал с опозданием, пробки: нелепая авария на перекрестке, женщины кажется, никогда не научатся водить. Вошел в здание и сразу в раздевалку, физра ж первая. Скинул вещи, оделся в спортивки, захлопнул дверь и направился вдоль коридора. Телефон пиликнул, я остановился, разглядывая очередной спам-прикол от банков. А потом опешил. Во всех смыслах этого слова.

Игнат нес Ульяну на руках. Прижимал ее к своей груди, а она обвила руками его вокруг шеи и что-то смущенно говорила. Они оба были в спортивной форме, кроссах. Прошли мимо меня, словно мимо пустого места или старого столба, на который наклеивают объявления о купле-продаже.

С минуту я прибывал в каком-то шоковом состоянии. Ничего не чувствовал, кроме образовавшейся пустоты в легких. Меня никогда не задевало подобное отношение. Плевал я на парней девушек. Мужчиной движут желания. В данном случае потра*ться. Но сейчас во мне что-то сломалось. Треснуло и воткнулось в тот самый орган, что сидел с левой стороны. Я не моргал, смотрел в стенку и видел только улыбку Ульяны, улыбку, которая, твою мать, принадлежала Игнату.

Именно в этот момент, пришло яркое осознание – ревность. Я никогда никого не ревновал. Можно, конечно, долго и нудно откидывать эту слизкую мысль. Однако вот она – на поверхности. Я был собственником с головы до ног. Я не знал этого, не понимал. Теперь понимаю.

Руки сжались в кулаки, челюсть свело до боли в зубах. Я развернулся и пошел в сторону этой веселой парочки. Не быстрым шагом, а едва слышным, как проклятая тень, как долбанный сталкер, преследующий свою жертву.

Они свернули в медкабинет. Я остановился в проеме, продолжая тайно наблюдать, и сдерживать волну безумия. Вены натянулись до боли, меня переполнял адреналин. В ушах долбили ритмы от сердца, которое спятило, которое изливалось ревностью. Игнат усадил Ульяну на койку, что-то сказал ей, а затем направился к дверям. Я сделал шаг назад, скрываясь за стенкой, мы не должны были пересечься. Иначе не выдержу и разобью ему рожу."

"И стоило Митину только скрыться из виду, как я коршуном влетел в кабинет. Снежинка моментально раскрыла свои большие глазища, захлопала ими, опустила виновато голову. Плевать. Не хочу чувствовать это изводящее нытье в груди. Нужен секс – будет секс. Плевать. Ей ведь тоже он нужен.