Джинсы обтягивали ее соблазнительные ягодицы, а кофта с вырезом, открывала зону декольте. Несмотря на боль в голове, я все равно как собачка, пустил слюну. Однако тут же опомнился, не малолетка ж, чтоб в героя-любовника играть.

- То есть раньше спать со мной было гуд, а теперь зашквар?

Она задрала свой острый носик, поджав губы.

- Все меняется, Ник. Тебе вон и с Аленой хорошо было, комнаты попутал вчера?

- Не ревнуй, Снежинка, - усмехнулся я. Однозначно, ее реакция доставляла удовольствие, причину которого объяснить было невозможно.

- Проваливай, у меня пары. Я опаздываю! – прикрикнула раздраженно Ульяна. Я не стал с ней спорить, голова, итак, гудела. Поэтому молча развернулся и переступил порог, оставляя за спиной ту, от которой ехала крыша.

И да, я не планировал отпускать Ульяну, по крайне мере, пока не отпустит меня. Она хлопнула дверью, щелкнул замок, и мы почти поравнялись, однако на лестнице Снежинка все же обогнала, пулей выскочив из общаги.

Вечером я ей собирался позвонить, ну как серое вещество в голове перестанет изводить. И, наверное, позвонил, если бы эта зараза не внесла меня в черный список. Вот значит как. И спать со мной теперь не але, и по телефону говорить. Челентано бы сказал, что это высшая степень проявления любви, но я, если честно, в этих штуках не разбираюсь. Да и в любовь не верю.

Два следующих дня мы играли в гляделки. Я тупо поглядывал на Снежинку, шарахаясь по коридорам, а она в свою очередь поглядывала на меня. Хотя пиком стало не это. В четверг, когда мне взбрело в голову все же пойти на уступки собственной гордости, и подкатить с разговором, случилось нечто за гранью разумного.

Я шел из столовки, и вместо того, чтобы пройти через улицу, пошел через главный. Спустился по дурацкой крученой узкой лестнице, столкнулся с парнями с ФАРа, обменялся любезностями и планировал завернуть в сторону нашего факультета, как вдруг приметил Ульяну. Ее я вообще замечал сразу. Удивительное, конечно, чувство. Главное, новое. Потому что девушек я умел забывать после первого секса.

Ветрова стояла на маленькой стремянке и пыталась повесить плакат, а рядом с ней крутился додик Митин. Сперва он вроде держал лестницу, поглядывая на девчонку снизу вверх. А потом его мерзкие пальцы скользнули к ее щиколоткам. Обхватили тонкие ноги Снежинки, и меня словно парализовало. Какого лешего он ее лапает. Какого, мать твою, она позволяет себя трогать, если у них ничего.

Во рту поселилось слизкое, очередное, непонятное чувство. Я сжал руки в кулаки, и на всех порах направился к веселой парочке. Ветрова еще была в платье, чуть выше колен, и черных толстых колготках. Она выглядела сексуально в любых вещах, но в платьях особенно.