Через сонную артерию идет приток крови к мозгу, и через горло способна вытечь из человека практически вся кровь. Кроме того, с разорванным горлом не крикнешь, не подашь сигнал тревоги. Это объясняло, почему никто не сумел предупредить других об опасности. Вообще-то, майор Коваленко рассказал, что знает в спецназе ГРУ нескольких офицеров, умеющих ударом двух пальцев пробивать горло и сонную артерию. Теоретически этот удар знал почти каждый офицер, но исполнять его умели только единицы, да и то не в каждой бригаде находились такие спецы. Но там горло пробивалось только до сонной артерии, а вторая сторона горла оставалась целой. Здесь же впечатление было такое, что каким-то предметом с острыми зубами хватали за горло, зажимали и рвали его на себя. По крайней мере, так подумал майор Коваленко, когда бинтом стер кровь с горла одного солдата, чтобы лучше рассмотреть характер ранения.

– Не понимаю, – сделал он вывод, – я с таким не встречался.

Старший из «краповых» майоров склонился над телом:

– Помню, в первую чеченскую войну мы бандита поймали. У него одна рука ампутирована, а вместо нее протез был, с когтями, как лезвия. Запросто горло человеку рвал.

– Ты предполагаешь, что в банде Борзова три таких инвалида? – криво усмехнулся Коваленко. – И напали они одновременно, и удары наносили синхронно, как роботы? Что-то я сомневаюсь. Скорее, кто-то один, очень умелый, поочередно нападал на каждого.

– Что это? Что за звуки? – спросил вдруг старший из «краповых» майоров, поворачиваясь в сторону перевала, где спецназ ГРУ, уже освободив его, снял засаду.

На странные звуки обернулись все собравшиеся, и даже автоматы повернули стволами туда же. Впрочем, звуки были не статичными, а стремительно уходили дальше, под склон хребта. Но уши отчетливо улавливали непонятное шелестящее посвистывание.

Капитан Шереметев дал знак стоящему рядом солдату, тот согнулся, подставляя спину, и он резко вскочил на нее, потом перепрыгнул на высокий камень-валун и поднял бинокль с тепловизором, позволяющий смотреть даже через кусты. Но свист уже прекратился.

– Не успел, Григорий Владимирович? – спросил майор Коваленко, когда Шереметев спрыгнул с валуна.

– Увидел только бегущую пару волков. В последний момент, перед тем как скрыться за пригорком, они мне хвостами махнули.

– Волки не свистят, а воют, – со знанием дела и с откровенным неодобрением заметил второй «краповый» майор.

– Серые… А какие звуки издают красные, мы не знаем, – возразил Коваленко и снова склонился над убитым солдатом, которому протирал рану. – А что, может быть, и волки…

– Экспертиза покажет… – в сомнении покачал головой Шереметев.

День после бессонной ночи ушел у капитана на написание писем родителям погибших солдат-контрактников.