В последнее время я уверилась в том, что между ними все уже очень даже серьезно. Вот такие сплетни половым путем передаются лучше, чем болезни."

"— А ежели они и правда решат по наученному жить? А барин поверит и правда отпишет сыну всю усадьбу? – Нюра замерла с ножом в руках, а Глафира оставила сковороду и подошла к нам поближе.

— Не должон, Нюр, он ведь не дурак, - ответила я, но на секунду увидела в ее словах смысл.

— Дурак не дурак, а сердце-то, оно ведь не камень. Сын все-таки, - вставила, наконец, Глафира.

— Поживем – увидим, девки. Сейчас лишь бы Осип Германыч на ногах вернулся.

С каждым разом все хуже и хуже спина его. Только вот спину, если видно, сердце-то мы не видим, как оно страдает. Пожить бы ему еще, - тихо сказала я.

— А ты куда это снарядилася? – Глафира, похоже, забыла уже о том, что до этого чистила посуду и, не закончив, вытерла руки.

— Хочу в город сходить. Надоело мне дома сидеть как сыч. Говорят, киргизы да китайцы привезли товары свои. Несколько лавок, что им торгуют, сейчас полны диковинами разными, - я встала и надела на голову шаль.

— Вот и правильно. А я тоже с тобой пойду.

Давно из дому не выходила. Чичас я, только валенки передену. Жди меня, Надьк, - с этими словами Глафира накинула плохонькую обдергайку, бывшую когда-то пальто с меховым воротником, а сейчас обрезанную чуть ниже бедра, затертую до блеска куртку .

— Ураган, а не девка, того гляди на три части порвется от раздору сердешного, - Нюра глянула на брошенную подругой работу и хихикнула. Я радовалась, что бессмысленная вражда меж ними закончилась, а мудрая, хоть и громкоголосая Нюра приняла девушку такой, как она есть.

А вот про «сердешный раздор» я планировала попозже еще переспросить.

Глафира наша, хоть и хищный, но цветок, по сути. Как бы не нарвалась на какие неприятности.

Глава 23

Зная, что барин задержится в мастерской, а с этими разборками с Петром тем более, я решила потратить время не в ожидании. Осень и начало зимы были так насыщены событиями, да и привыканием в обстановке, что я в город выходила всего раза три.

За все свои выходы я не увидела ни одного полностью каменного, не то что кирпичного дома. Зато выяснила, что есть целых пять кожевенных заводов, два салотопенных, винный, кирпичный и чугунно-литейный!

Места здесь были сплошь исторические.

И одну такую совершенно правдивую историю, подтвержденную Осипом, рассказывал старик из деревни:

— В мае 1774 года Пугачёв был в 50 верстах от Верхояицкой (первое название Верхнеуральска. Река Урал называлась Яик) крепости в Белорецком заводе, жители которого признали его Императором Петром III и лили ему пушки и ядра, - потирая белоснежную бороду, он качал головой и охал, давая всем понять, что годы жизни его уходят корнями черт-те куда.