А наша с вами будет ненастоящая: и вам спокойно за то, чтоб усадьба за вашей фамилией осталась. Вы живите себе на радость, и я делом каким займусь. А за Петром и его детьми внимание буду особое вести. Клянусь вам, барин.

— Иди отсель, зови ко мне Фирса, - сквозь зубы ответил барин и махнул рукой на дверь.

Глава 21

«Не оценил барин моего предложения, но хоть моя душа теперь чиста будет: сделала все, что могла», - думала я, накрывая к ужину стол вместе с Нюрой. Глашу француженка отправила на почту. Там якобы должны были прийти для нее книги из Петербурга. Свою Марью она от себя отпустить не могла, поскольку та, даже когда не делала что-то для нее, носила за ней расшитую бисером сумочку.

— И чего она в этой поклаже носит? – спросила Нюра, когда мы в очередной раз пошли до кухни.

— Ума не приложу. Не бал, поди, какой, - меня тоже очень сильно интересовало наполнение этого, по сути, мешочка, стянутого цепочкой. Первые пару дней я, рассматривая гостью, даже и не заметила его, а сейчас он бросался в глаза.

Та история, когда Клеренс пыталась вручить мне взятку в виде перстня, тоже не выходила из головы. Ясно, что за него она хотела знать обо всем происходящем в доме, а может, и поручить мне что-то.

Интересно, согласилась ли на это молчаливая Марья? До приезда этой куклы девка в имении бывала только когда случался наплыв гостей. Но сейчас глаза ее блестели, и я замечала, что ворочаться в дом к матушке она не торопится: не больно скучает по деревенским обязанностям.

Барин вышел к обеду без помощи Фирса, и я заметила, что под рукой он держит свернутую в трубочку газету. Вероятно, это та самая, свежая, в которой мельком и только для понимающих обозначено подписание некоего манифеста.

А март уже стучался в окна.

Вечер снова обещал морозную ночь. Обычно в конце февраля еще хозяйствуют по земле метели, а морозные утренники приходят лишь в марте. Но сейчас погода будто испытывала всех нас на прочность.

— Как ваше здоровье, батюшка? – Петр с нежной и почти настоящей улыбкой смотрел на отца, когда тот усаживался на свое место.

— Твоими молитвами, Петр, все хорошо. Когда собираетесь отбывать? – вдруг спросил Осип.

— Навестил нынче нотариуса и узнал, что матушка оставила мне все свое имущество, - скромно ответил Петр, будто и не слышал вопроса отца.

«Значит змеюка уже в курсе», - подумала я, ожидая сейчас разудалого веселья молодого повесы.

— Поздравляю, Петр. И каковы теперь твои планы? – поинтересовался отец.

— Ну, думаю продавать все. Деньгами да бумагами мне полагается не больно много. Но этого хватит, чтобы жизнь свою сделать более сносной и удобной, пока ждем продажи, - Петр вел себя как баловень судьбы: манерно взмахивал ладошкой, подкручивал ус и в какой-то момент даже отодвинулся от стола, собираясь закинуть ногу на ногу.