А когда смирится с потерями, решит продавать землю. И ее мало кто купить захочет, потому что своей как грязи, да недовольный люд на ней – хоть реви.

Думаю, ближе к весне, а то и к лету, поймет, что землю можно только с усадьбой продать, поскольку и правда земля усадебная, как рукав. Кто захочет кланяться каждый раз перед Осипом Германычем, чтобы вывезти зерно, сено? А никто! Даже если задешево прикупит. Вот и ответ сам!

— Значит, надо дать понять ему, что выхода нет в любом случае. Конечно, если тот отца уморить не захочет ради своей профурсетки. А этого я не позволю, - прошептала я.

— Что? – голос справа от меня заставил вздрогнуть. Я уже и забыла о том, что возлежу тут, под саваном неба, не одна вовсе.

— Ничего, песню вспоминаю, пора мне, - я встала и, не обернувшись на своего нечаянного напарника, пошагала к берегу, где уже с коромыслами маячили Нюра и Глаша. – Ну вот, снова из-за вас ко мне вопросы будут, - я обернулась и не увидела Евгения. Он так и остался стоять в месте нашей встречи.

Отчего-то стало грустно, пусто и холодно, словно не шла я по тропинке к дому, а летела в этом черном безмолвном ночном небе одна-одинешенька.

— Фирс, барин проснулся? – спросила я, обходя своих подружек.

— Проснулись. И тот и другой. Молодой хотел на разговор к ему идти, я не дал, - ответил Фирс.

— Правильно сделал, и так Осипа Германыча перекашивать больно часто стало, - похвалила я верного слугу. - Идем, мне надо к барину срочно.

— Чего приключилось? – забеспокоился мужчина с привычным уже топором в руке.

— Нет, поговорить с ним спешно надо.

В комнате горела масляная лампа. Барин шевелил плечами, как я его учила, пытаясь полностью размяться, прежде чем встать, чтобы снова защемления не было.

— Барин, я к тебе с решением твоей проблемы пришла. Выслушай сначала, потом отвечай, - выпалила я.

— Ой, заполошная, напугала. Думал, наследник явился опять рассказывать про свои планы на Петербург, - хохотнул барин и, осторожно подтянувшись, сел в кровати, - давай, только живей, Надежда. Я Фирса жду, - он неловко покачал головой: видимо, в уборную пора было проводить.

— Я скоро, - оставшийся на голове платок я стянула на плечи и, не думая, села на край кровати. Собралась и выпалила: - Барин, на мне женись. Я тебя не подведу. А сразу с женитьбой мы с тобой подпишем уговор, что все земли и саму усадьбу я обязуюсь передать твоему наследнику, когда он в совершеннолетие войдет.

— Чего? – уставился на меня Осип.

— Это единственный вариант. Так и надо сделать, только Петр о втором договоре знать не должен, Осип Германыч."

"— Девка, неужто ты не ждешь дня, когда на волю выйдешь и семью свою создашь? Не глупи, Надежда.

— Не жду, барин. Не тороплюсь я в замуж. Надо сначала осмотреться и понять, почём он тут, фунт изюму-то. А потом только семью клепать.