Так и не осознал все еще, каким образом.

И, кстати, до сих пор внутри сжимается от дикого неудовлетворения и жадности, когда вспоминаю я этот наш поцелуй.

Я отстранил ее, накинул свою куртку и отвез домой.

Холодный душ, старательно смотрим в сторону, потом в постель.

И все.

Дверь на замок.

И свою — тоже.

Потому что, если она придет ко мне ночью… Я не смогу. Не железный.

Она не пришла.

На следующий день я вручил ей ключи от квартиры.

Татка остро глянула на меня, выхватила из рук связку и хлопнула дверью.

И ровно с этого момента начался самый веселый год в моей жизни. Нереальный просто по своей тупости. И своему экстриму.

И теперь, я вспоминаю это все, глядя в ее огромные темные глаза, на подрагивающие губы.

И думаю, что с меня, пожалуй, хватит всего этого дерьма.

И, наверно, надо уже как-то проучить ее.

Раз уж она утверждает, что вся из себя такая взрослая стала.

Пусть учится разгребать последствия своих поступков.

По-взрослому.

Очень по-взрослому.

— Быстро свалила домой и легла спать! — рявкаю я, но уже больше для проформы. Потому что прекрасно знаю эту заразу — стоит что-то приказать, обязательно поперек сделает.

И вот теперь она отводит взгляд (наконец-то, бл*!), злобно сжимает губки, а потом …

А потом хмыкает, становится ровнее и демонстративно складывает руки на груди. При этом немного оступается и чуть ли не растягивается прямо на пороге, но ничего. Опору быстро находит.

— Не пойду! Поговорим сначала!

Смотрю на нее. Наверно, тяжело, потому что она только подбородок выше вскидывает. Коза длинноногая.

Прислонилась к двери, шорты эти ее, одно название. И это в таком она по улицам ходит? Как это я пропустил…

— Ну хорошо. Поговорим. Прямо здесь?

Она медлит, чуть-чуть. Правильно, у двери — то лучше. В случае чего, свалить можно будет быстро.

— Здесь!

Тогда я делаю шаг вперед.

Она явно хочет вжаться в дверное полотно, но сдерживается. Смелая глупая коза.

Ее надо просто напугать, чтоб свалила. Потому что выволакивать ее силой из квартиры, когда сам в одном полотенце… Ну, это так себе идея.

Но сначала разговор, да?

— Говори.

— Почему ты не даешь мне нормально встречаться с парнями?

— Маленькая еще.

— Мне девятнадцать! Парочка моих одноклассниц уже детей родили!

— Мне плевать. Ты — не они. Сначала институт. Ты и так год прогуляла.

— Ты говоришь, как отец! Но ты не отец. Не смей решать, что мне надо!

— Я — твой брат и опекун.

— Не родной брат! И уже не опекун! Прекрати смотреть на меня, как на ребенка!

— Да ты и есть ребенок.

— Нет! Нет!"

"Татка не выдерживает моего спокойного наставительного тона, которым я давлю ее, и кричит, сжав кулаки, еле сдерживая слезы. Мне ее с одной стороны жаль, а с другой… Бл*, такая она… Прижалась к двери, смотрит на меня загнанно, глаза огромные слезами сверкают. Кошка дикая.