«Подобно храму, наш досуговый центр должен быть распахнут для людей», – взволнованно объявила Коростылева на том же собрании, на котором обсуждалась многоступенчатая система. На практике это означало, что Николай Степанович обязан объяснять всем случайно забредшим зевакам, что приходить нужно в рабочие часы. Хотя гораздо убедительнее с этим справилась бы закрытая дверь.

За спиной охранника висела доска с теми самыми ключами. Наташа не имела права находиться в воскресенье в «Атланте», и Панков это знал.

– Доброе утро, Николай Степанович! – Наташа улыбнулась, но не слишком лучезарно. Никакого заискивания. Традиционное вежливое приветствие. – Вы меня не пустите пару часов поработать?

– В воскресенье? Побойтесь бога, Наталья Леонидовна! – Охранник привстал и развел руками.

– Со следующей недели новый курс, надо подготовиться, а дома – ну невозможно, – с легким раздражением сказала Наташа. – Господи, одному пятнадцать, другой девять, считай, взрослые люди, но осознать, что матери нужны два часа тишины, – задача выше человеческих сил.

– Спиногрызы, – понимающе вздохнул Панков.

– Знаете, мы такими не были, – доверительно сказала Наташа. – Когда отец дома работал, у нас царила тишина.

– Воспитание было другое, – заметил Панков.

– Где-то я что-то упустила, – покаялась Наташа. – А сейчас уже поздно. Ну что мне их, бить, что ли? Я даже кошку шлепнуть не могу.

Николай Степанович закудахтал в усы.

– В этом ваша женская слабость, но в этом же и заключается ваша неотразимая сила, – галантно сообщил он.

Наташа зарделась.

С тяжелым вздохом, извещавшим, что ради нее он идет на серьезное должностное преступление, Панков снял ключ и протянул ей.

– Спаситель, – прочувствованно поблагодарила она. – Два часа – и меня уже нет.

Первый уровень был пройден. Оставался второй.

По утрам в воскресенье в «Атланте» делала уборку Вера. Вера была женщина добросовестная и работящая, а главное, обеспечивавшая чистоту также в соседней школе и в продуктовом на перекрестке. В ее случае это означало, что Вера – великий оптимизатор.

Наташа поднялась на второй этаж и не удержалась от улыбки. Все двери справа от лестницы были распахнуты настежь. Многоступенчатая система безопасности вдребезги разбивалась об одну-единственную пожилую уборщицу. Практичная Вера, чтобы не бегать за каждым ключом к охраннику, забирала у него махом дюжину – что являлось вопиющим нарушением номер один, – возвращалась наверх, отпирала все кабинеты по правую сторону лестницы, распахивала двери настежь – что являлось вопиющим нарушением номер два и три соответственно, – и принималась быстро отмывать одну комнату за другой, пятясь задом, точно краб-отшельник.